рука Калеба.
«Я думаю, скоро все изменится, — говорю со вздохом, понимая, что не могу больше молчать. Потому что они единственные, кого я могу назвать семьей и потому что времени остаётся мало, а мы должны быть готовы ко всему, — но я пока не хочу говорить об этом».
«Это то, о чем я думаю?» — спрашивает Сеира, возбужденно блеснув глазами.
Я оглядываю остальных. Они все, затаив дыхание ждут ответ. Я понимаю, что они тоже скучали и ждали, что имеют право знать, но черт, я не хочу делиться пока даже знанием о ее существовании.
«Это она⁈» — не выдержав, снова спрашивает Сеира.
Пока я пытаюсь побороть ревность, предательская, неуместно широкая улыбка от воспоминаний о Мине снова выдает меня с головой.
«Ты прямо человек-загадка, — фыркает Индира. — Тем более я была в гнезде и чувствовала ее магию на вашем острове. Не хотела рассказывать, но если уж ты сам начал…»
«Она еще ничего не знает, держитесь пока подальше», — предупреждаю, все еще не желая делить ее.
«Доволен, как дракон в пекле», — ворчит Елена любимую поговорку, которую даже не в нашем мире придумали, но улыбается.
«Да уж не идиоты, подождем, пока хоть что-то вспомнит, — отвечает Аникей на мою реплику, прижимает к себе Сеиру и говорит уже ей: — Вспомни себя, когда мы встретились. Дай им побыть вдвоем»
«Все равно это не честно», — обиженно бурчит под нос и выглядит самой несчастной на свете. Маленькая манипуляторша.
«Даже не пытайся, Сеира, — хмыкает с улыбкой Калеб, — Кайд, конечно, самый терпеливый из нас, но вот так сразу делиться?» — и качает головой, заставляя Сеиру еще сильнее насупиться.
Над пропастью повисает тишина.
«Напомните мне, зачем мы это делаем?» — спрашивает Дамир с раздражением.
«Потому что когда-нибудь эфир в этом мире измениться и у нас может появиться маленький дракончик, — на распев объясняет Индира. Для двухметровой горы тугих мышц голос ее звучит на удивление мелодично, женственно так звучит, — а для этого мы должны приложить усилия и немного его спасти».
Несмотря на то, что дети у драконов рождаются слишком редко, инстинкт материнства у чародеек самый сильный среди прочих. Ради этого любая пойдет на все, включая вековые ожидания подходящего места обзавестись потомством. Чародей же в любом облике сделает ради своей пары что угодно, включая растянувшийся на века поиск идеального места для будущего гнезда. Проблема лишь в том, что когда наш мир опустел, мы потеряли способность иметь детей. Со временем мы поняли, что проблема в зачатии, потому что драконы рождались и у обычных людей.
«А еще потому, что этот мир страдает, а нам не сложно помочь», — добавляет Айлин. Она обычно молчаливая и услышать от нее даже короткую реплику большая редкость. Сегодня же она особенно разговорчива.
«Жаль, что мы не можем обернуться, — вздыхает Елена. — Нырнуть бы сейчас вниз, посмотреть, что там происходит», — она опасливо наклоняется, заглядывая в темную пропасть под ногами. Макс тянет ее за руку обратно, вынуждая отойти от края и награждает выразительным взглядом исподлобья. Та только плечами пожимает.
Так, переговариваясь, мы провозились до самого позднего вечера и закончили только когда тонкая голубая полоса над головой сменяется черной, усыпанной яркими звездами. Стоит только темноте укрыть Араван, мы вздыхаем с облегчением и покидаем разлом. Теперь, даже если черный дым и достигнет поверхности, ночью его не заметят.
Чтобы запах гари не долетел до замка, приходится снова приложить усилия и изменить направление ветра. Мы не всесильны, но при должных умениях и объединившись, способны на многое.
Прощаюсь со всеми и перемещаюсь прямиком в душевую. Испорченную одежду скидываю в раковину и сжигаю. Торопливо принимаю душ и залечиваю обожженное горло и поджаренную местами кожу. Бросаю взгляд на часы. Уже довольно поздно и Мина наверно спит… но мне нестерпимо, до дрожи хочется ее увидеть.
Снова одеваюсь и, забыв хоть немного подсушить волосы, выхожу в коридор.
Глава 16
Мина
Я стараюсь не спешить, идя к двери максимально медленно. Но комната длиной три метра не оставляет возможностей для маневров и уже через пару секунд, сделав глубокий вдох, дверь все же распахиваю.
Как и ожидалось, на пороге стоит Кайд. Хмурое выражение его лица медленно сменяется улыбкой. И столько откровенного предвкушения я в ней вижу, настолько привлекательной она мне кажется, что у меня коленки дрожат, а решимость соблюдать дистанцию стремительно тает. Но вот он шагает навстречу и я отхожу на шаг назад. Кайд замирает. Между нами огромный транспарант «НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ!» и плевать, что невидимый и мной придуманный.
А потом я замечаю глубокие тени под глазами и неестественно бледный цвет его обычно смуглого лица.
— Что-то случилось? — спрашиваю озабоченно. Раздражение, которое тщательно накапливалось весь прошедший день, куда-то испаряется. Вот секунду назад оно было, а сейчас я вижу замученного Кайда, и его уже нет.
— Мелочи, — с улыбкой качает головой, — но, к сожалению, срочные и я не мог их игнорировать.
— Расскажешь?
Это звучит так, будто у меня есть право лезть в его дела.
— Пришлось разбираться с одним делом, над которым работаю довольно давно, — и без перехода добавляет: — Но сейчас я просто умираю от голода! Весь день ничего не ел и как раз собирался поужинать. Надеюсь, что ты тоже голодная… К тому же у нас остались срочные дела, — снова улыбается. — Поужинаешь со мной?
Услышав формулировку приглашения вместо неуверенного «ну, это, мож поужинаем», чувствую смущение вперемешку с восхищением.
— Уже поздно… А что за срочные дела?
— Хочу увидеть остальные твои стихии. — Кайд снова улыбается и вдруг вздыхает, расслабляя напряженные плечи. — И я ужасно по тебе скучал.
И снова ощущения, что банальные слова имеют слишком большой вес. Закусываю щеку изнутри и всерьез обдумываю приглашение. Кому-то другому я бы не задумываясь отказала, но Кайд…
Ведь я и сама жутко соскучилась. И просто не смогу сейчас закрыть перед ним дверь. Потому что хочу хотя бы видеть его. Будто помимо потребности дышать, есть и спать появилась еще одна, знать, что он где-то рядом. И сегодня, когда я не знала где он и почему вдруг пропал на весь день, вся извелась.
И как будто этого всего недостаточно, ненавязчиво мельтешит перед глазами призрачный транспарант. Да, нам нужно поговорить, а ужин прекрасно располагает к долгим и неспешным разговорам.
— Мы только поужинаем? — уточняю на всякий случай, понимая, что уже согласилась, но вот для успокоения совести требуется узнать какие-то ненужные детали. Я и так знаю, чувствую каким-то новым
