сунула в руки четыре мои монетки, поднятые ей с земли и выпавшие из украденного вором кошеля. Я поблагодарила ее, забрала платок, и спрятала в карман два с половиной рубля. Все деньги, что у меня осталось от продажи вещей.
Я пошла по рынку, спрашивала у людей, не нужна ли кому работница. Один из мужиков, что торговал мочеными яблоками, окликнул меня:
— А чего делать умеешь? Торговала раньше?
— Нет, — ответила я. — Но я хорошо шить, вышивать умею, немного вязать.
Этот ответ я заранее продумала. Вчера полночи в монастырской келье размышляла, какие мои умения я смогу применять в этом мире и веке.
— Ох, тута вышивание твое не к месту, — покачала головой торговка. — Здеся кричать громко надо, народ зазывать. Да цену умело сказать, чтоб в убытке не остаться.
Ну, как бы это было понятно. Но торговать на рынке мне совсем не хотелось. Всё же что-то делать руками мне было куда сподручнее и приятнее.
— А не знаете, швея или вышивальщица нигде не нужна? — спросила я.
— К купчихе Тёмкиной тебе сходить надо, девица, — сказал мужик. — Она вышивальщиц ищет. Может, ещё и не набрала.
— Она одежду шьёт?
— Нет. У неё прядильня и ещё мастеровая по вышиванию бисером и золотом.
Я воспряла духом и тут же попросила у доброго мужика адресок этой самой купчихи.
Дошла я на другой конец города пешком. Деньги надо было экономить. Мне на удачу купчиха сразу приняла меня в людской горнице, выслушала и сказала:
— Поздно ты пожаловала, яхонтовая. Всех двадцать вышивальщиц я набрала уже. Больше не треба.
— Как жаль! Я ведь только два часа назад узнала, что вы ищете баб, — расстроено произнесла я.
— Не переживай, может, позже, через месяц-другой, и возьму тебя.
— Мне сейчас нужно. Деньги очень нужны. Сынок у меня ещё малóй.
— Жаль тебя, бабонька. Но лишних ртов никак не могу взять. Ведь всех баб и девок у меня ровно по счёту, сколько нужно. Иначе убытки будут, я ж хорошие деньги за работу плачу. Да и живут они у меня при мастерской.
— Понимаю, — горько вздохнула я.
Обидно было до ужаса, что такая приличная работа от меня уплыла. Купчиха же видя как я расстроена, вдруг предложила:
— Ты печальница, через месяцок приходи. Там заказ боярыни Морозовой большой у нас будет. Вышивать и вязать будем приданое для дочери её, она за самого царского стольника замуж идёт. Работы будет тьма. Тогда точно возьму тебя.
— Спасибо большое. А когда прийти тогда?
— Да на Купалу как раз в срок будет, яхонтовая. Как звать-то тебя?
— Марфа Адаш…., — хотела произнести я, но сказала придуманное имя: — Марфа Лисица.
Решила не говорить своего настоящего имени. Позорно было. Наверняка эта купчиха знала боярина Адашева, а тут я такая «боярыня» нищая и просящая чуть ли не милостыню.
— Запомнила тебя, Марфа. Приходи, я для тебя местечко придержу. И для сынка твоего место где спать найдём. А сейчас извиняй. Дела.
Я распрощалась с купчихой и опять пошла куда глаза глядят. Нервная и расстроенная. Начала заходить по дороге во все лавки и трактиры, спрашивала о работе. Но везде, а особенно в хороших местах, всё было занято, и меня прогоняли.
Глава 44
В дальний трактир на перекрёстке дорог я забрела уже вечером. Решила: это последнее место, где спрошу о работе и пойду уже обратно в монастырь.
Устала как собака и весь день ничего не ела. Благо, что купила простую, неброскую одежду. В ней было гораздо удобнее ходить по городу.
Вспоминала об Андрее. Как он там? Но матушка Иллариония обещала за ним приглядеть.
Войдя в трактир, я огляделась. Два половых, так называли официантов в то время в трактирах, обслуживали немногочисленных клиентов, а за деревянной стойкой стоял грузный мужик в белом переднике и протирал кружки.
Я подошла к нему и попросила воды.
Бородатый мужик оглядел меня, молча поставил передо мной крынку с водой. Я напилась.
— Сколько я должна? — спросила я.
— Не гневи Бога, девка. Я за воду деньгу не беру.
— Спасибо. А нет ли тут работы какой? Я и полы, и посуду могу мыть. Ещё стряпать умею.
Я была уже согласна на любую работу, только бы не на рынке. Там обманывать надо уметь, да торговать в любую погоду. Не по душе мне работа торговки была.
Грузный мужик лет пятидесяти оглядел меня более заинтересованно и ответил:
— Хозяин я тута. Мойщица не надобна. Мне половой нужен. Посетителям еду носить да заказы принимать. А то двое моих половых не справляются.
— Я бы могла работать половым. Только я баба. Не возьмёте, — печально произнесла я.
Устало вздохнула я: за сегодня уже в трёх трактирах меня даже поломойкой не взяли. Говорили, молодая слишком и красивая.
Я уже хотела развернуться и уйти, но трактирщик окликнул меня:
— Погодь! Почему не возьму? Ты как раз мне подходишь, — оскалился пузатый мужик. — Мне именно баба в половые нужна. Такая так ты. Пригожая.
— Правда?
— Да. Муж то у тебя имеется?
— Я вдова, у меня сынок есть, шесть лет.
— Самое то, что нужно! — воскликнул довольный хозяин трактира и даже отставил чашку, что протирал в сторону. — Мне как раз баба нужна. Видная, молодая, такая как ты. Чтобы еду подавала и гостей моих обслуживала. Ведь когда красивая баба прислуживает, так еда вдвойне вкуснее. Как увидят тебя, так может и двойную порцию закажут или ещё чего.
Я захлопала глазами. Что-то я не поняла: он что, намекал на какие-то непристойности?
— Я честная баба. И такая работа мне точно не нужна.
— Ты чего? Прости, коли обидел. Но я не предлагал ничего дурного. Обещаю — только еду разносить будешь и заказы брать. Ну, может, чего на кухне поможешь Варваре приготовить. И всё. Не тронет тебя тут никто, слово даю!
Я прищурилась и вымолвила:
— Всё равно странно. Что именно баба нужна.
— У меня до тебя одна девка служила, дева старая. Пострашнее тебя в сто крат, толстая, рябая. Так когда она заказы брала да лыбилась, все посетители в два раза больше заказывали! Как на духу говорю. Не знаю, как так выходит. Но смекнул я одно —
