голосам — визга и топота не было, всё шло спокойно. Видимо, порядок сохраняется.
Пожала плечами и откусила свежую булку с маслом. Жирная капля скатилась по запястью, и снова улыбнулась — лениво и довольно, как кошка на солнце.
Это утро могло бы стать одним из самых приятных с тех пор, как я попала в этот мир… если бы мои зелёные пакостницы не выкрикнули:
— Каталина! Тебе письмо! — и замахали белым конвертом над головами.
— Мне?.. — удивлённо приподняла бровь. — Напоминаю: у нас вообще-то гости…
Я по-прежнему надеялась, что письмо — случайность. Но если оно адресовано Каталине, значит, отправитель знает, что здесь живу не она, а я.
С досадой выдохнула. Похоже, утро всё-таки испорчено.
Я сглотнула и дрожащими пальцами протянула руку за конвертом.
Фыркнув, они нехотя отдали письмо и уставились на меня, не скрывая ожидания.
— А вы почему не едите? — прищурилась я.
— Не хочется!
— Вообще не хочется! — подхватили остальные, подпрыгивая от нетерпения.
— Ну раз не хочется… займитесь делом. Подглядывать в чужую переписку неприлично.
— Каким ещё делом? — старшая хитро склонила голову.
— Тем, где вы выбираете себе комнату и приводите её в порядок.
— А домработница нам на что? — усмехнулась Тростинка, самая худенькая из них.
— Отличный вопрос, — кивнула я. — Если у вас есть на неё деньги — можете спокойно просить её убраться в вашей новой комнате.
Ответом стали дружные вздохи, три показанных языка и две сморщенные мордашки, ясно выражающие недовольство моим стилем воспитания.
Но, пробурчав что-то себе под нос, они всё же развернулись и отправились наверх.
— Ничего, скоро сделаем из вас приличных кикимор… — пробормотала я себе под нос.
Я оказалась права — письмо было адресовано Наташе, скрывающейся в теле Каталины.
Хотелось заорать в небо: «За что мне всё это?!»
Но я лишь оставила недоеденный завтрак и поспешила в город.
Амулеты прихватила с собой — предчувствие подсказывало, что встреча будет неприятной. Но сперва — в лечебницу. К другу.
После ночных откровений во мне родилась мысль: если догадка верна, Гор вскоре сможет вернуться в особняк.
Белые стены, потёртый деревянный пол и горький запах трав сразу вызвали во мне внутреннее отторжение. Поёжилась, но всё же постучала в дверь.
Здесь лаборатория давно заменила и кабинет, и приёмную.
Окна, наполовину вросшие в землю, пропускали немного света, и комната тонула в тусклом полумраке.
— Добрый день! Можно вас побеспокоить? — заглянула я внутрь и сразу заметила лекаря.
На нём были странные очки в деревянной оправе, почти полностью закрывающие лицо. Он как раз отмерял жидкость в прозрачной колбе. Услышав меня, медленно повернул голову, окинул совиным долгим взглядом — и кивнул:
— А-а-а! Леди Каталина! Проходите, проходите… — подбородком указал на плетёное кресло в углу.
Рядом стоял низкий письменный стол, а на нём — блестящий чайник с длинным изогнутым носом.
Неожиданная домашняя обстановка на фоне полутёмной лаборатории на миг сбила меня с толку. Всё здесь выглядело так, будто лекарь жил прямо среди своих колб и трав.
— Жена не выдержала здешней тишины и уехала искать новую судьбу, — продолжил он, не отрывая взгляда от смеси, — оставила только этот плед. Можете сесть, он чистый.
Поймав мой колеблющийся взгляд, он как бы между прочим добавил:
— Я тут уже лет тридцать, может, и больше. Не вижу смысла возвращаться в пустой дом и бродить по нему, как пёс без хозяина. Лучше быть здесь. Помогать. Делать что-то, что действительно нужно. А там — кто знает, может, и отпустит.
После его слов я передумала садиться в кресло-качалку с клетчатым пледом. Возникло неприятное ощущение — словно вторгаюсь в чужую, слишком личную историю. Я выдохнула и повернулась к мужчине:
— Господин… — начала, но вдруг осознала, что он ни разу не назывался по имени.
— Франсуа Буво. Но для вас — просто Франсуа, — отозвался он, не отрываясь от работы.
На секунду замолчал, потом добавил:
— Слышал, вы стараетесь. Для нас… или всё же для себя?
Он задумался, и я почти поверила, что он забыл о моём присутствии.
— Город у нас маленький, слухи разносятся быстро, — продолжил он наконец.
— Например? — я прищурилась, чувствуя, как любопытство берёт верх.
— Например… — Франсуа аккуратно перелил бурлящую жидкость в стеклянную сферу и поставил её над пламенем. Взмах пальцем — и синий огонь стал белым.
— Вчера госпожа Анфиса хвасталась моей матери, будто это по её подсказке у вас теперь с десяток амулетов для исцеления. Мол, она настояла, чтобы вы их зарядили и передали мэру.
Ну а чтобы всё шло как надо, она уже приставила своего человека — следить, чтобы вы сделали всё «правильно».
— В противном случае вас могут просто выдворить из города. Так что остаётся надеяться на вашу магию и ждать результатов, — заметил Франсуа без особых эмоций.
Я опустилась в кресло, аккуратно поправив клетчатый плед под собой.
Кому ещё Анфиса успела передать сведения о моих «успехах»?
И кто тот «доверенный», приставленный наблюдать за мной?
Не Данте ли… или, что хуже, его вездесущая сестрица?..
Глава 40
Обо всём этом — и многом другом — я узнала слишком быстро. На мой вкус, даже чересчур.
Вот бы не видеть этого змея хотя бы лет двести… Было бы просто прекрасно.
Но нет. Старый Лис Дельмар назначил встречу — и не где-нибудь, а прямо в кабинете градоначальника.
После изматывающего дня — сначала у лекаря, потом у постели Гора — меньше всего мне хотелось видеться с человеком, причастным к моему появлению здесь. Но выбора не было.
Фраза, с которой он всё начал:
«Судьба твоей бабушки зависит от нашего разговора», — прозвучала почти гипнотически.
Когда я, не раздумывая, толчком распахнула дверь, даже не почувствовала собственных рук.
Я не удивляюсь, увидев на диване спящего Колобка, и не вздрагиваю, когда из воздуха поднимается водяной жгут и с угрозой ложится мне на шею. В его
