Попаданка для конунга - Хелен Гуда

— Она… властная, — осторожно сказала я.

— Это мягко сказано, — согласился он, и его взгляд снова стал серьезным, хотя в уголках глаз еще таилась искорка. Он отступил на шаг, возвращая мне личное пространство, и напряжение между нами сменилось странной легкой уязвимостью. — Она пережила многое, чтобы поставить меня здесь, где я стою. Так что я могу простить ей некоторую… настойчивость.

Я кивнула, не зная, что ответить. Прощание висело в воздухе.

— Гертруда, — сказал он неожиданно, глядя куда-то мимо моего плеча, — завтра, если дела позволят… ты не хотела бы выйти из усадьбы? Пройтись по городу? Недалеко.

— С охраной? — осторожно поинтересовалась я.

— Со мной, — ответил конунг вкрадчиво.

Мое сердце по какой-то непонятной причине сделало кульбит и забилось где-то в районе горла.

— Да, — ответила я слишком быстро и снова почувствовала, как по щекам разливается тепло. — Я… буду очень рада.

Он кивнул, коротко и деловито.

— После полудня. Я зайду за тобой.

И, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты.

Глава 13

Сон был тревожным и прерывистым. Я просыпалась несколько раз, и каждый раз, прежде чем сознание полностью возвращалось, меня охватывала странная тревога. Что-то должно случиться. Что-то важное. Потом я вспоминала: завтра. После полудня. Прогулка. И сердце начинало биться чаще, а тревога окрашивалась в оттенки лихорадочного ожидания.

Утро пришло. Бледное и туманное. Я проснулась раньше солнца, когда за окном еще царил сизый полумрак. Обычная утренняя апатия, которая стала моим спутником в этих стенах, куда-то испарилась. Вместо нее было странное, почти физическое нетерпение. Оно сидело под ребрами, как птица, бьющаяся о прутья.

Я встала с кровати еще до того, как в коридоре послышались шаги служанок с утренней водой. Впервые за долгое время я не чувствовала себя пленницей, запертой в этой комнате. Комната была той же: деревянные стены, грубый ковер, потухший очаг. Но сегодня она казалась не тюрьмой, а… передней. Местом ожидания перед выходом куда-то.

Я подошла к сундуку, где лежали мои вещи — те немногие, что у меня появились, пока я живу в доме конунга. Там было простое шерстяное платье темно-синего цвета, которое я носила последние дни, и еще одно — серое, поношенное на вид. И пара туник. Все простое, утилитарное, ничего от «дочери ярла в злате и достатке». На дне сундука, завернутый в мягкую ткань, лежал единственный намек на прошлое: тонкий серебряный обруч для волос — подарок матери. Я взяла его в руки. Металл был холодным. Я на мгновение задумалась, стоит ли его надевать, но потом положила обратно. Не сегодня. Сегодня нужно что-то… нейтральное. Незаметное.

В конце концов я остановилась на синем платье. Оно было теплым и не слишком марким. Я надела его с какой-то тщательностью, которой раньше не придавала значения: расправила складки, завязала пояс покрепче, убедилась, что рукава не сползают. Потом долго и старательно заплетала волосы в одну толстую косу. Так, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Это занятие, обычно нудное, сегодня успокаивало дрожь в пальцах.

Пока я возилась, в дверь постучали. Вместо служанки пришла Герда с кувшином теплой воды и чистым полотенцем. Увидев меня уже одетой и причесанной, она широко улыбнулась, и в ее добрых глазах мелькнуло понимание.

— Смотри-ка, ранняя пташка, — сказала она, ставя кувшин на стол. — И уже в полной боевой готовности. Ждешь чего-то?

Я покраснела, но кивнула.

— Конунг… твой брат, он предложил прогуляться. По городу. После полудня, — призналась, а сама смотрю, как девушка отреагирует на мои слова.

— О-о, — протянула Герда, и ее улыбка стала еще шире, почти лукавой. — Ну, это дело. На свежий воздух тебе точно пора. Щеки-то какие бледные. А платье хорошее. Синий цвет тебе к лицу.

Она помолчала, выливая воду в таз, а потом добавила уже более серьезно:

— Только ты смотри, держись поближе к нему. Город сейчас… нервный. Слухи ходят, народ волнуется из-за суда над Эйриком. Не всякому можно доверять.

Ее слова слегка остудили мой пыл. Я вспомнила тот «нездоровый гул» из зала, взгляды слуг. Да, город, наверное, кипит, как растревоженный улей.

— Я буду осторожна, — пообещала я. Герда кивнула, удовлетворившись, и вышла, оставив меня наедине с нарастающим ожиданием.

После ее ухода время замедлилось до ползучей скорости. Я попыталась занять себя: поправила уже идеально заправленную постель, переставила кувшин на столе, подошла к узкому окну. Туман за его стеклами постепенно рассеивался, открывая крыши дальних построек усадьбы и клочок серого неба. Где-то там, за этими стенами, был город. Настоящий, живой. С улицами, запахами, людьми. Я не видела его с того самого дня, когда меня привезли сюда. Тогда я ничего не замечала.

Около полудня я навестила Торвальда. Он сидел на краю кровати без посторонней помощи и натягивал сапог. Увидев меня, он широко ухмыльнулся.

— Ну что, нянька, сегодня меня покидаешь? Слухи-то доходят даже до больных. Весь дом только и говорит, что конунг собирается показать своей важной гостье город.

Я села на привычный табурет, стараясь скрыть смущение.

— Это не показ, Торвальд. Просто… прогулка, — я пожала плечами в попытке сделать вид, что это не такое уж и знаменательное событие и окружающие преувеличивают.

— Да хоть за руку води, — фыркнул он, завязывая ремешок. — Главное — на воздух. Тебе это нужнее, чем мне сейчас эти отвары, — он посмотрел на меня внимательно, и его взгляд стал серьезнее. — Только держись рядом с ним. Не отходи. Город — не дружелюбное селение твоего отца. Здесь каждый второй — шпион, а каждый первый думает, как бы урвать свой кусок, пока власть колеблется.

Его слова совпали с предупреждением Герды. Похоже, все вокруг считали меня наивной дурочкой, которую нужно оберегать. Отчасти они были правы. Я ничего не знала об этой столице, о ее нравах и опасностях. Но это знание лишь зажгло во мне еще большее любопытство и решимость увидеть все своими глазами.

Я помогла ему встать, поддержав под локоть. Он был уже значительно крепче, его шаг стал уверенным.

— Спасибо, Гертруда. За все, — сказал он неожиданно тихо. — И… удачи сегодня.

В его словах была не просто благодарность. Было что-то вроде… напутствия.

Вернувшись в свою комнату, я больше не могла сидеть на месте. Я ходила от окна к двери, прислушивалась к каждому шороху в коридоре. Солнце уже давно перевалило за зенит, отбрасывая длинные косые тени. «После полудня» — растяжимое понятие. Каждая минута тянулась как смола.

Наконец, когда тень за