внимательно осматривает его, подмечая каждую морщинку, изменение с прошлого посещения.
И он выглядит другим – недавняя растерянность сменилась странной, непонятной для неё, решимостью; взгляд больше не казался отчаянным – теперь в радужки забралась надменность и жестокость и только по ядрёной чёрной кайме растекалось что-то отдалённо похожее на любовь, здесь Эсфирь не могла утверждать точно. В чёрных волосах поселились белые пряди, а на кистях рук – татуировки; они же выглядывали из-под ворота водолазки, даже умудрились забраться в ушные раковины. Осанка врача сделалась более величественной, чем была, а надменно-приподнятый уголок губы напомнил ей мужчину из ведения. Только врача и загадочного мужчину разделяли разные чувства, роившиеся в душе Эффи. Если к первому она испытывала странный, практически необъяснимый трепет, то мужчину из видения ненавидела до скрежета зубовного.
— Как ты себя чувствуешь? — Видар делает к ней несколько шагов, вновь сокращая расстояние.
Она не отпрыгивает, не награждает его красноречивым взглядом, так и стоит на месте, цепляясь взглядом за чёрную ткань лёгкой водолазки, словно та способна спасти ото всех бед не только её, но и весь мир. Эсфирь чувствует запах ежевики, ментола и... свежескошенной травы вперемешку с вишней. Она резко жмурится, отгоняя мысль, пульсирующую в виске – он пахнет её весной.
Видар аккуратно приподнимает лицо Эсфирь несколькими пальцами, нежно касаясь кожи, не чувствуя сопротивления в ответ. И, как только зрительный контакт восстановлен, пальцы можно убрать, но... он не может взять контроль над левой рукой точно так же, как и не может приказать не дрожать правой.
— Вы...
Видар чуть щурится.
— Нет, — он прерывает попытку Эсфирь произнести предложение. — Я прошу тебя, не говори мне: «Вы». Не надо.
— В... Вы не могли бы не стоять так близко ко мне? — резко выдыхает Эффи, а затем вновь вдыхает чарующий аромат врача.
И, кажется, сердце оглушительно трещит по швам, заставляя так долго копящееся тепло растечься по всему организму, омыть каждую клетку и утопить напрочь любую негативную эмоцию.
Она, наконец, отходит на шаг назад, а Видар, все ещё потрясённый, думает, что ему проткнули лёгкие. Хаос, если бы ему кто-то только сказал, в каких эмоциях он будет захлёбываться, он бы хохотал так, что с лёгкостью сошёл за сумасшедшего!
Видар засовывает ладони в карманы брюк, внимательно смотря на её скрещенные тонкие руки на груди.
— Судя по количеству яда в словах, ты на верном пути, — небрежно бросает он. — И, вероятно, раз ты чувствуешь себя прелестно и улыбаешься дверям, то осмотр тебе не нужен.
Эсфирь моргает, ощущая прилив раздражения и даже... ненависти? Ещё с секунду назад внутри неё разрастался трепет и неясное благоговение, будто она и вправду молилась на него всё это время, но стоило ему сказать пару предложений, как эмоции стали подозрительно похожими на те, что явились в видениях.
— Буду рада, если Ваши... руки не будут касаться меня, — Эсфирь отворачивается в сторону, чувствуя кожей такую раздражающую усмешку.
А Видар изо всех сил старается стереть со своего лица выражение невероятной гордости и такой же ослеплённости. Не хватало напугать её с порогами чувствами, коих он сам до сих пор побаивался.
— Что же, сегодня явно твой день. Осмотр завершён, — он разворачивается в сторону двери и, уже схватившись за ручку, оборачивается. — Я зайду вечером. Будь готова. Развлекайся.
Дверь громко хлопает, а Эсфирь пытается разгадать, к чему именно ей нужно быть готовой, и почему самый «опасный врач», по словам доктора Ритца, вёл себя крайне хорошо, исключая колкие слова. И пока Эсфирь решала очередную головоломку, Видар нёсся по коридору.
Ему осталось перетерпеть каких-то несколько часов, а затем он... Видар не успевает подумать, что именно он сделает и куда направится с ней, как замечает в конце коридора огненные кучерявые волосы. Он замедляет движение, небрежно одёргивая белый халат, словно так и планировал. Вместе с тем – несколько раз моргает, чтобы на самом деле убедиться: фигура во всём чёрном с единственным белым пятном в области горловины, подпирающая стену напротив двери в кабинет, действительно Паскаль Ян Бэриморт.
— Доктор Тейт, Вас-то я и жду! — лукавая усмешка касается губ Паскаля, и в ту же секунду Видар понимает: Паскаль помнит.
— Полагаю, что достаточно долго? — Видар ухмыляется, пока зрачки Паскаля расширяются.
Тот, кого он сейчас видел перед собой – абсолютно не походил на доктора Гидеона Тейта. Осанка, наклон головы, вымораживающий прищур сапфировых глаз, усмешка, с которой он должно быть родился, белая прядь в черных волосах и татуировки-руны – всё это было от короля Первой Тэрры.
Видар проходит мимо, с легкостью открывая дверь.
— Позвольте пригласить Вас в мой новый кабинет, — усмешка не сходит с губ.
Паскаль хмурится и, оглядевшись по сторонам, заходит, слыша, как дверь за ним закрывается.
— Моё имя... — начинает он, но продолжить не успевает, будучи прерванным.
— Сигарету? — Видар достаёт из кармана пачку, ловко открывая её левой рукой, а затем вытягивает губами сигарету.
«Да ну, нахрен!» — пролетает в голове Паскаля, пока он наблюдает за тем, как Кровавый Король отточенными движениями поджигает фитиль и убирает зажигалку левой рукой в правый нагрудный карман халата.
Затяжка. Такая будто Видар поставил себе цель выкурить сигарету за один раз. А дальше — вишнёвый дым заползает в лёгкие Паскаля, вызывая следующую мысль: «Неужели получилось?»
— Не курю, — хмыкает Кас, бесцеремонно усаживаясь на стол доктора. — Мне вообще есть смысл представляться?
— Ага, — фыркает Видар. — Мне ужасно интересно, как из твоих уст звучит «Отец Кассиэль». Ради демона, произнеси это.
Сначала Кас теряется в пространстве, тупо пялясь на короля Первой Тэрры, что совершенно точно издевался над ним, а затем, в несколько быстрых шагов, приближается к Видару, чтобы как минимум набить мерзавцу морду. Только последний оказывается проворнее и, в момент замаха Паскаля, ловко выворачивается, прижимая его щекой к двери. Кас щурится, ощущая кончик сигареты, что опасно припекает ухо.
— Проверяешь меня, Кас? — усмехается Видар, не выпуская сигарету из губ.
Он удерживает Паскаля правой рукой, прикладывая усилия, чтобы дрожащая рука не подвела. Видар быстро выдыхает дым, делает новую затяжку, снова зажимает сигарету губами и добавляет силу левой.
— Скорее, хочу врезать тебе! — Паскаль делает безуспешные попытки вырваться, чувствуя, как дрожащая ладонь Видара вжимает лицо в дверь. — Ты так рад видеть меня, что дрожишь от счастья?
— Скорее, хочу
