class="p1">Я снова занимаю ужасное кресло, пока Гарриет переодевается обратно в крошечную твидовую юбку и сапоги до колен, в которых была раньше, выходя с волосами, наспех заплетёнными в косу. Она избегает моего взгляда, протягивая платья, которые примеряла, сверху — шёлк сливового цвета.
— Эти не подошли, — говорит она продавщице, которая, наконец, соизволила появиться, её пальцы скользят по ткани, будто ей не хочется с ней расставаться. — Но спасибо.
Мы выходим через стеклянные двойные двери магазина на яркий зимний дневной свет. Гарриет прикрывает глаза рукой и возится с сумкой. У неё надета только одна половина куртки, вторая половина тела раздета, пока она пытается просунуть руку в рукав. Я с минуту наблюдаю за её борьбой, забавляясь. Она немного похожа на собаку, гоняющуюся за собственным хвостом.
— Нужна помощь?
— Нет, — она снова крутится, пытаясь поймать рукав. — Я справлюсь, спасибо.
На следующем обороте я мягко хватаю её за воротник, накидывая куртку на плечи. Просовываю руку в рукав и обхватываю её запястье, тяну, пока её рука не выскакивает наружу. Потом наклоняюсь, подбираю упавшую сумку и зажимаю её под мышкой.
Она хмурится на меня.
— Я могу сама нести сумку.
— Я знаю. И я тоже могу, — я смотрю на неё пристально. — Почему ты сегодня со мной споришь?
— Я не спорю с тобой.
— Говорит она, одновременно споря со мной.
— Я не… я… — она машет свободной рукой в неопределённом жесте, всё ещё шаря по карманам другой. — Думаю, я просто устала. Мне снятся какие-то странные сны, и я не могу…
Она обрывает себя, теперь уже воюя с карманами, а не со мной.
— Что ты ищешь? — спрашиваю я.
Она роется в куртке так, будто там спрятано спасение. Хорошо, что сегодня она без варежек.
— Леденец-трость, — ноет она. — Я думала, что положила один сюда раньше, но его нет… о. Откуда он взялся?
Я разворачиваю конец карамельной трости и вкладываю ей между губ.
— Я подумал, что тебе понадобится подпитка.
Она языком сдвигает его к краю рта.
— Ты носил его в кармане всё утро?
Вообще-то у меня их шесть в кармане, что нелепо, учитывая, что я могу призвать их магией в любой момент.
— Достались бесплатно от того парня в костюме Санты на углу, — лгу я. — Берёг их.
Гарриет сияет, конец её косы качается на плече.
— Спасибо.
— Не переживай, — отвечаю я, продолжая изучать фонарный столб, чтобы не смотреть, как у неё втягиваются щёки, пока она наслаждается конфетой.
Я медленно разлагаюсь в худшую версию себя. Возможно, это и есть ад, и моё наказание — хотеть женщину, которую я никак не могу заполучить.
— Нам стоит сегодня искать подсказки, — неохотно говорю я, — когда мы перенесёмся.
Всё, что выбивается или кажется необычным.
— Ты имеешь в виду, помимо варенья, — она улыбается мне, её плохое настроение временно сглажено сахаром. Она разглядывает меня. — Ты думаешь, в воспоминаниях есть подсказки?
Я пожимаю плечами.
— Не знаю, зачем бы нам смотреть, как ты рубишь дерево, если это не метафора или намёк на нечто большее.
Я подставляю локоть, чтобы Гарриет взяла меня под руку. Она делает это без колебаний, её пальцы сжимают ткань моего пиджака. Мы бредём по извилистой улице, на фонарях — красные банты, между ними протянуты тяжёлые гирлянды.
— Был роскошный вестибюль фирмы моих родителей, приготовление варенья…
Она поднимает по пальцу за каждое посещённое воспоминание.
— Твоя резня деревьев, — добавляю я.
Она смеётся.
— Да, моя резня деревьев. А потом мы каким-то образом оказались в твоём прошлом, — она украдкой смотрит на меня краем глаза. — Тот день на пляже, — говорит она осторожно, будто боится моей реакции.
Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Теперь, когда шок прошёл, думать об этом легче. Терпеть легче. Если относиться к этому как к подсказке, а не как к ключевому кусочку моего сердца, который я забыл, это можно выдержать.
— Я не вижу связи навскидку. Кроме очевидной.
— Очевидной? — спрашивает Гарриет.
Я слегка толкаю её плечом, поворачивая на улицу, ведущую к «Вороньему гнезду». Оно расположено внизу дороги из брусчатки, как маяк, как один из пряничных домиков, которые Гарриет так любит, окна светятся золотом на фоне опускающегося солнца.
— Ты украла лодочку, когда мы были в том роскошном вестибюле, — говорю я. — А я когда-то был рыбаком.
Гарриет прыскает со смеху.
— Это та связь, которую ты напридумывал?
— Я не вижу, чтобы ты соединяла какие-то подсказки.
Она перекладывает карамельную трость в другую сторону рта, задумчиво.
— Я не думаю, что это вообще связано с моими воспоминаниями. Я думаю… думаю, это может быть связано со мной, с магазином и с той коллекцией всякой всячины, что у нас там есть. А воспоминания — просто твоя магия, делающая то, что она делает.
Она уже говорила раньше.
— Ты считаешь, что в твоём магазине есть что-то, что удерживает меня здесь.
— Примерно так. Думаю, в прошлом могут быть подсказки, но… — она сжимает губы, размышляя. — Но я коллекционирую очень старые вещи. А ты…
— Очень старая вещь, — смеюсь я, заканчивая за неё. — Хитро.
Она сжимает мою руку через ткань пиджака.
— Это не то, что я собиралась сказать.
Я похлопываю её ладонь и продолжаю вести её вниз по улице.
— И всё же это правда.
— Просто… кто знает, что у меня в магазине? Мы, конечно, ведём учёт, но я постоянно нахожу закоулки, куда тётя Матильда пихала вещи. Там может быть что-то спрятанное, связанное с тобой. Это как межпространственная охота за сокровищами.
Я обдумываю это.
— «Межпространственная» — правильное слово?
— Транстемпоральная?
— Возможно.
Это кажется слишком очевидным ответом, но, полагаю, стоит проверить. За что-то можно ухватиться, когда у меня было так мало надежд.
— Не думаю, что у меня было что-то, к чему я питал бы страсть. Уж точно ничего такого, что удерживало бы меня в чистилище, ожидая возвращения.
— Твоя лодка? — спрашивает она.
Я приподнимаю бровь.
— У тебя в магазине есть лодка?
Она улыбается.
— Нет. Хотя идея занятная.
Мы продолжаем идти по улице, колокольчики звенят у Санты с фальшивой белой бородой. Сегодня она висит криво, край испачкан тем, что, должно быть, было шальным пончиком с желе.
— Может, ты просто не помнишь, что это. Ты уже забывал некоторые вещи раньше, — предлагает Гарриет, пока я бросаю монету в блестящее красное ведро.
— Да. Забывал.
Она подходит ближе.
— Может, что-нибудь освежит твою память. Может, перемещения в прошлое именно для этого. Нам просто нужно держать глаза и уши открытыми в этом приключении.
Легче сказать, чем сделать, когда мои глаза и уши, кажется, прикованы исключительно к
