то, что поняла это.
– Оставь меня в покое, Шеду. – Она сделала два шага в сторону, чтобы наконец уйти от него. Убежать от его слов. Или от себя? – Ты – последний, от кого я хочу слышать, кто я и что мне с собой делать.
Он молчал. Но она видела, как его пальцы сжались в кулак.
– Ты не первая, кто боится саму себя. Но, может быть, первая, кто готов умирать снова и снова, лишь бы не принимать себя такой, какая ты есть.
Кира резко вскинула голову – слова обжигали язык, рвались наружу.
Но Шеду уже развернулся. И пошел прочь. Тени за его спиной дрожали.
Кира осталась стоять, стискивая кулаки, словно в них можно было удержать то, что просыпалось внутри.
* * *
Кира шла по коридору лазарета, но с каждым шагом ее ноги будто наливались свинцом. Ветер, задувающий в окна, напоминал чьи-то крики.
Она остановилась, привалилась к стене, а потом медленно сползла на пол.
Магия билась в ее жилах, отзываясь на злость. Шеду сказал, что научился жить со своими тенями. А она все еще сражалась со своим огнем.
Воспоминания накатывали волнами: как их силы соприкоснулись, как магия бурлила в венах, оживая. В то мгновение все казалось правильным. Будто ее магия наконец нашла дом и тени поддерживали ее.
Но потом пришел страх.
«Что, если это не моя сила? Что, если я просто инструмент?»
Кира опустила взгляд на руку. Пальцы дрожали. Но не от боли. Не от усталости. От осознания.
– Я могла потерять контроль… – прошептала она.
Тенебр смотрел на нее так, словно знал, кто она. Что она.
«Кровь Феникс и душа Дракона».
Воспоминания закручивались вихрем: вспышки битвы, тени, задевающие ее кожу, чужой голос, нашептывающий слова.
Она видела, как падали кадеты. Как гас их свет.
А она выжила.
– Почему?
Потому что ее магия была… другой. Сердце гулко стучало.
Она резко выпрямилась, стирая тыльной стороной ладони пот со лба.
Шеду был прав. Она злилась. На него. На себя.
Но еще сильнее – боялась того, что ее магия принадлежала не только ей.
Палаты были рядом, всего в нескольких шагах. Наконец, набравшись мужества двигаться дальше, она встала с холодного пола и направилась туда, где надеялась найти ответы.
Ей нужно узнать правду, потому что если она не разберется в этом сейчас… то в следующий раз она может сгореть.
Общая палата с небольшими перегородками была душной и шумной. Пространство наполняли звуки шагов, тихие стоны раненых и запахи магических мазей. Фениксиды и дракониты лежали на соседних койках, их раны были напоминанием о том, что угрозы снаружи сильнее их вековой вражды. Те фениксиды, кто мог передвигаться самостоятельно, сгруппировались у камина, восполняя запасы магии.
* * *
– Да даже у Скайфолл рана больше, и она не скулит. – Шеду стоял у стены, наблюдая за тем, как Лексан, раскинувшись на одной из коек, жалуется на незначительный порез на ноге.
Серебристые глаза Шеду потемнели на секунду, когда он увидел Киру.
Ее сердце на миг замерло.
Краем глаза он заметил, как Кира теребит повязку на руке. Тонкая струйка крови стекала вниз, но ее движения выдавали скорее неловкость, чем боль. Он прищурился, его мысли начали складываться в цепочку предположений.
– А если рыжуля решит себя поджечь, кто тогда будет доставать тебя из твоей холодной скорлупы? – усмехнулась Умбра.
* * *
Дойдя до койки Керон, Кира увидела бледное лицо тети, ее перебинтованную руку, лежавшую на груди. Керон выглядела хуже, чем ожидала Кира. Как сломанная кукла – когда-то сильная и несгибаемая, сейчас она была беззащитна. Кира сжала кулаки, чтобы подавить нарастающее раздражение.
Заметив племянницу, Керон попыталась улыбнуться, но губы ее едва дрогнули.
– Что ты здесь делаешь? Ты ранена? – произнесла она со слабым укором.
Кира задержала дыхание, глядя на бинты. В горле встал ком, но она заставила себя говорить.
– Ты же не думала, что я не найду способа тебя навестить, – ответила она, осторожно присев рядом. Ее руки слегка дрожали, когда она дотронулась до края одеяла. – Как ты себя чувствуешь?
Керон тяжело вздохнула, отвернувшись к стене.
– Со мной все в порядке, – едва слышно произнесла она. – Тебе лучше уйти… я слышала, что случилось.
– Ты ведь могла предупредить меня. – Голос Киры звучал ровно, но в глазах горел огонь. – Все эти тренировки, все разговоры о том, что нужно быть сильной… И при этом ты даже не подумала рассказать мне правду? Почему дракониты знают о тенебрах больше, чем мы? Мы были готовы к обычному бою, но не к этому… Я за месяц узнала больше, чем за всю жизнь!
Керон тяжело вздохнула, ее глаза, казалось, потускнели от усталости. Она медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Киру.
– Правду? – Ее голос был низким и очень тихим, но каждое слово резало, как осколок стекла. – Что бы ты сделала с этой правдой, Кира? Мы едва справляемся с тем, что происходит сейчас.
Кира резко выпрямилась.
– Может, я справлялась бы чуть лучше, если бы знала, что происходит! – выпалила она громче, чем сама ожидала. – Тенебр… Он сказал, глядя прямо на меня: «Кровь Феникс и душа Дракона». Что это значит, Керон? Почему это прозвучало так, словно он знает, кто я?
Керон поморщилась, будто эти слова причиняли ей физическую боль. Ее пальцы на миг сжались на одеяле.
– Этот разговор лучше отложить на потом, – медленно произнесла она. – Ты ранена, ты напугана… Попроси, чтобы тебе обработали рану.
– Я не напугана! И мы поговорим прямо сейчас! – перебила Кира, сорвавшись на крик, но тут же взяла себя в руки. – Я устала от лжи. От полуправды. Вы с моим отцом думали, что защищаете меня, скрывая все это? Вы ошибались. От отца я могла такого ожидать: он всегда пытался укрыть меня от мира. Но от тебя – никогда.
Кира не могла разобрать, какую эмоцию она видит сейчас на лице Керон – гнев или сожаление.
– Ты понятия не имеешь, через что я прошла, чтобы уберечь тебя! Через что прошла твоя мать! – Керон будто выплюнула эти слова.
Сердце пропустило удар.
Еще один.
Кира замерла.
Медсестра с окровавленными бинтами заглянула за перегородку и шикнула на них.
Кира сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но слова Керон уже успели отпечататься в сознании.
– При чем здесь мама?
* * *
Шеду стоял в тени. Он явно чувствовал, что разговор вот-вот перейдет за границы обычных воспоминаний.
– А ты даже и не напрягайся, просто подслушивай. Как истинный рыцарь. – Умбра лукавила: она и сама навострила
