дыхание, чувствовала, как напрягаются и расслабляются сильные мышцы под ее ладонями. И все внутри кричало: «Это неправда».
Она думала, что вот-вот откроет глаза и окажется снова в палате, среди белых простыней и капельниц, с тревожным взглядом Алисы, с уставшими лицами родителей. Думала, что тело вновь будет тяжелым, а каждая клеточка — ломкой и слабой.
«Я умерла? — подумала она, не решаясь озвучить свой страх вновь. — Может, это и есть смерть? Теплая, тихая. Рай для меня — это Константин. Его руки, его глаза, его голос».
Она не знала, чего боится больше: проснуться или поверить, что счастье навсегда.
Пальцы Леи осторожно скользнули по его груди. Под ее ладонью билось сердце.
Она закрыла глаза крепче, стараясь удержать момент, словно если прижмется к мужчине сильнее, то время перестанет двигаться и реальность не сможет забрать ее назад.
Их мир был замкнут в шелке простыней и полумраке комнаты, но постепенно тишина начала трескаться. Снаружи просыпался город. Сквозь тяжелые шторы доносились далекие, но резкие звуки: лай собаки, голоса прохожих, звонкий смех ребенка. Проехала машина, гул ее мотора прорезал воздух, и Лея вздрогнула.
Она приподнялась на локте, вслушиваясь в какофонию пробуждающегося города.
Губы Леи приоткрылись, дыхание стало поверхностным. Она прижала ладонь к горлу, желая удержать жгучее чувство, разливающееся по венам.
Константин уловил изменения в Лее мгновенно.
— Ты голодна? — спросил он спокойно.
Она облизала припухшие губы и кивнула.
— Безумно.
Вампир соскользнул с постели. Движения были быстрыми и четкими, лишенными суеты. Он открыл скрытый отсек в тумбе, достал два тонких фужера и перелил в них алую жидкость. Кровь текла медленно, вязко, переливалась рубиновыми отблесками. Манила. Обещала успокоение.
— Выпей, — сказал Константин негромко, протягивая ей один из фужеров.
Лея села, подтянув колени.
Холодное стекло дрожало в ее пальцах.
— Это же кровь, — произнесла она откровением. — Кровь? — спросила с сомнением.
— Верно, — Константин не стал медлить и осушил фужер, подавая пример своему «сердцу».
— Мне всегда нужно будет пить кровь?
— Всегда.
— А это… это не сделает меня монстром?
Константин сел рядом, так, чтобы их плечи соприкоснулись.
— Быть монстром — это выбор.
— А ты… ты был монстром?
— Был.
Лея недолго смотрела на почти черную жидкость в фужере. К жажде прибавилось сомнение, но жгучая пустота внутри толкала вперед. Она прижала стекло к губам и сделала первый глоток.
На этот раз боль в горле была короче. Лея шумно выдохнула, прильнула к бокалу и осушила его до дна, жадно облизав губы.
— И все-таки вкусно, — прошептала она, не решаясь взглянуть на Константина.
В этот момент на первом этаже раздался тихий щелчок замка, затем шаги и приглушенный голос. Кто-то вошел в дом и говорил по телефону. Лея вздрогнула, резко подняла голову, вслушиваясь.
— Кто это?
В нос ударил новый запах. Сильный, пряный, с примесью хвои и прохладной земли. Он был странным, слишком насыщенным. Лея прикрыла нос ладонью, но аромат только сильнее проникал внутрь, вызывая волнение и тревогу.
— Константин… кто это? — повторила она, шипя.
— Моя коллега. Бывшая ученица. Она пришла в лабораторию, что на третьем этаже.
— Но… — Лея сжала простыню, ее зрачки расширились. — Она не человек.
Константин кивнул.
— Верно. Яна — оборотень.
Лея резко выдохнула, не понимая, бежать ей прочь или бросаться на запах.
Константин накрыл ладонь Леи своей.
— Тише, — произнес он. — Она не враг.
Но Лея не могла успокоиться. Запах оборотня врывался в ее легкие, бил по рецепторам, дергал за нервы. Он был навязчивым, чужим и раздражающим.
— Это… слишком, — прошептала она, сжимая виски. — У меня все внутри… кричит. Она опасна.
— Она другая, да, — мягко согласился Константин. — Но опасности для тебя нет. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Ты не вовремя, Яна! — громко сообщил вампир гостье.
Шаги внизу прекратились и последовал ответ:
— Прошу прощения.
— Только не спеши, — попросил Константин, вызывая у Леи недоумение.
Если судить по звукам, гостья вернулась к двери, вышла на улицу.
Хруст гравия.
Звук двигателя спортивного автомобиля, шуршание шин, и на территории дома наступила тишина.
— Зачем ты попросил ее не спешить?
— Не хотел, чтобы ты восприняла ее спешку как слабость.
Лея прижалась к плечу Константина, стараясь уловить только его запах.
Высший вампир погладил ее по обнаженной спине.
— Мы древние враги, даже если не воюем. Твое тело реагирует правильно. Я все контролирую, не бойся себя, — сказал он и поднялся с кровати. Открыл комод, достал одну из своих рубашек и хлопковые штаны.
— Встань, — мягко попросил он.
Лея послушно опустила ноги на пол, простыня сползла, и Константин помог одеться. Сначала натянул штаны, придерживая Лею за талию, чтобы она не потеряла равновесие. Потом расправил длинные рукава рубашки, обернул Лею в прохладную ткань и аккуратно застегнул верхние пуговицы.
— Так лучше, — произнес он наконец и чуть пригладил ее взъерошенные волосы.
Лея опустила взгляд на рукава, почти полностью закрывающие ее ладони, и рассмеялась.
— Я выгляжу нелепо.
— Ты выглядишь моей.
Он достал комплект одежды для себя и начал рассказывать:
— В этом мире есть не только люди. Вампиры. Ты уже знаешь об этом. Существуют оборотни.
Лея подняла встревоженно голову. В этот момент могло показаться, что Константин не контролировал передвижения и ее действии, но это было не так.
— Значит, сказки были правдой?
— Сказки — это отражение реальности, искаженной временем, — ответил он. — Есть люди. Есть ведьмы. Те, кто видят больше, чем простые люди. Есть демоны.
Сейчас Лея потеряла интерес к внешнему миру, она сосредоточилась на рассказе Константина.
— Вампиры ненавидят оборотней. Оборотни ненавидят вампиров. Ведьмы презирают вампиров, терпят людей и боятся и ненавидят демонов. Демоны ненавидят и презирают всех. Если бы были соревнования по высокомерию и жестокости, демоны по праву заняли первое место.
— А вампиры? — поинтересовалась Лея, впитывая новую информацию, как губка, и все больше убеждаясь в том, что происходящее не может быть правдой.
— Вампиры заняли второе место. Ведьмы третье. Оборотни миролюбивы по своей природе. Если дело не касается их пары и потомства. Они редко включаются в конфликты. Не пытаются доказать силу и демонстрировать власть. Прекрасно ассимилировали в обществе людей. Мы —
