что он изменит свое завещание в её пользу.
Глаза Коннора расширяются.
— И первоначальными получателями были…
— Детский благотворительный фонд «Чекерс», — заканчиваю я.
Мы перевариваем информацию.
— Нам нужно выяснить, кто работал на благотворительность и где они сейчас, — говорю я наконец.
В дверях появляется Кимчи, держа в зубах искусанный мяч. Он роняет его на пол и лает, виляя хвостом. В этот момент, я думаю, мы все испытываем одинаковое волнение. Возможно, мы действительно что-то нашли.
***
Менее чем за час мы узнаём имена пяти деймонов-трайберов и двух людей, которые были попечителями благотворительного фонда. Трое из них умерли — от старости, рака и автомобильной аварии соответственно. Из оставшихся четырёх один эмигрировал в Австралию. К счастью, остальные по-прежнему живут в Лондоне. Мы как раз собираемся уточнить их адреса, когда вваливается Ларс, представитель Семьи Галли.
— Что вы, ребята, задумали?
Мы переглядываемся. Формально мы все — часть одной команды; теперь он, как и мы, работает на «Новый Порядок». Но расследование в отношении Тобиаса Ренфрю и отрезанных ушей на самом деле не связано с вампирами. По молчаливому согласию мы решаем прикинуться дурачками. Это не вопрос доверия — Ларс не Далия — я думаю, это скорее потому, что нам трудно поверить, будто у нас есть какие-то реальные зацепки, и мы не хотим ими делиться. Или, может быть, это потому, что мы — маленькая сплочённая группа, в которую такие традиционные кровохлёбы, как Ларс, никогда не смогут влиться по-настоящему. В любом случае, ответом служит невнятное мычание. К счастью, Ларс более чем охотно рассказывает о том, как он ночью выслеживал ублюдков, убивших Бергмана Стюарта, и ничего не замечает.
— Итак, я каждую ночь проверял их знакомых, — говорит он, — и либо никто не знает, либо никто не говорит.
Я чувствую себя виноватой из-за того, что не делаю больше, хотя это и по просьбе моего дедушки.
— Они, очевидно, проводили много времени в том ночном клубе, — говорю я ему, пытаясь быть полезной. — Может быть, тебе стоит поискать похожие клубы.
— Это всё равно что искать иголку в стоге сена, — жалуется Ларс. — Ты знаешь, сколько клубов в этом городе?
— Хорошее расследование требует много беготни, — надеюсь, это не прозвучит слишком покровительственно. После моей стычки с Арзо и Далией я не хочу больше никого злить. Я всё ещё страдаю от того, что мне кажется, будто я пыталась указывать Арзо, как ему жить. — Никогда нет крестика, отмечающего заветное место. Тебе нужно поискать.
Он слегка ворчит, но, похоже, не обижается.
— Кстати, — говорит он мне, — кажется, эти журналисты снова вернулись.
Я хмурюсь.
— Правда? Я думала, им надоело здесь околачиваться.
Ларс пожимает плечами.
— На улице стоит таинственная машина. Когда я проходил мимо, из неё вышел парень и спросил меня о тебе.
Я вздыхаю. Слежка — это не то, что мне сейчас нужно. Если завтра я собираюсь посетить попечителей благотворительного фонда «Чекерс», чтобы выяснить, несут ли они ответственность за жестокое убийство по меньшей мере пяти человек, мне будет трудно уговорить их в придачу поговорить с половиной городской прессы. Я могу достаточно замаскироваться, чтобы передвигаться по улицам, но если я попытаюсь выскользнуть из здания, то нарвусь на неприятности. Будет проще, если они не станут слоняться поблизости и ждать меня. Я бормочу, что разберусь с ними, и ухожу.
Я сразу замечаю машину. Она чёрная и неприметная, но для журналиста она кажется на редкость дорогой. Пока я щурюсь, пытаясь разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри, из тени выходит тёмная фигура.
— Знаешь, Бо, иногда место всё же помечено крестиком. Или Иксом.
Я свирепо смотрю на деймона Какоса. Он в своём безупречно красивом человеческом облике, но я знаю, что скрывается под его кожей.
— Чего ты хочешь?
— О, — растягивает он слова, — ну же, ну же. Ты, само собой, можешь быть более приветливой? В конце концов, я был тебе хорошим другом. На самом деле, больше, чем другом. Посмотри, какой пиар я тебе устроил.
— Я не просила тебя вмешиваться, — шиплю я.
Икс улыбается.
— Сколько раз ты обращалась ко мне за помощью в прошлом? Тебе следовало бы быть более благодарной.
— Оставь меня в покое, — я разворачиваюсь на пятках, собираясь вернуться в здание.
— Ты всё ещё должна мне услугу, — говорит он. Его голос звучит непринуждённо, но я напрягаюсь.
Я медленно поворачиваюсь.
— Ты пришел стребовать её с меня?
Он пожимает плечами.
— В некотором роде.
— Я сейчас немного занята. Это может подождать несколько дней?
— Ты имеешь в виду твой нелепый крестовый поход за Ренфрю? Кого это волнует? Теперь это всё древняя история, — блеск в его глазах говорит о том, что он думает иначе. Я чувствую, как у меня внутри всё сжимается. Умение Икса читать мысли означает, что он знает гораздо больше, чем следовало бы. Но я больше не буду просить его о помощи. Я и так уже достаточно себя прокляла, связавшись с ним.
— Пойдём со мной, Бо, — спокойно говорит он, указывая на машину. — Нам нужно многое обсудить. Ренфрю ждал столько времени. Ещё несколько часов ничего не изменят.
Каждый атом в моём теле кричит мне «нет». Я должна уйти, нет, убежать. Но как бы мне ни хотелось забыть об этом, я в долгу перед Иксом. В обмен на то, что он не убил Rogu3, или Коннора, или кого-то ещё, кто достаточно умён, чтобы понять, что я превратила Rogu3 в вампира и обратно, Икс заставил меня пообещать оказать ему одну услугу. Я держу своё слово. И если бы я попыталась сбежать, он, вероятно, вырвал бы у меня сердце.
— Хорошая девочка, — говорит он, явно читая мои мысли.
Я сажусь на пассажирское сиденье. В тот момент, когда Икс садится в машину и тонированные стекла скрывают его от остального мира, он издаёт тихий стон и выгибает шею. Его гламур исчезает, обнажая извивающиеся татуировки и вездесущую деймоническую ауру.
— Это так приятно! — восклицает он. — Хорошо быть свободным, понимаешь? Жить своей жизнью так, как ты хочешь.
Я прищуриваюсь. Он подслушивал, что произошло между Арзо и Далией?
— Нет, — говорит он мне. — Как бы тебе это ни казалось удивительным, я не провожу всю свою жизнь, бегая за тобой и подслушивая, — я фыркаю. Я вполне могла бы поверить в обратное. — Но, — продолжает он, — это крик твоей совести. Ты, Бо Блэкмен, чувствуешь себя виноватой из-за этого.
Я ёрзаю на сиденье. Я не нуждаюсь в осмотре потаённых уголков моего разума.
— Стоит ли мне доверять Далии?
Икс смеётся.
— Откуда мне знать?
