Я не встречался с этой женщиной.
— Но ты же знаешь о ней. Её муж работал на тебя.
Он заводит машину и уезжает.
— Дела давно минувших дней. Если хочешь, я могу пойти за ней и…
— Нет, — мой голос звучит бесстрастно. — Всё в порядке.
Он снова смеётся.
— Как пожелаешь.
Я складываю руки на груди и решительно смотрю перед собой.
— Куда мы едем?
— Недалеко.
— Потому что остальные в «Новом Порядке» будут гадать, куда я пропала. И скоро рассветёт.
— Не волнуйся, малышка Бо. Я верну тебя и уложу в кроватку ещё до восхода солнца, — в его тоне столько веселья, что я отвожу взгляд и поджимаю губы. Я не собираюсь вступать с Иксом в перепалку, даже в шутливую. К сожалению, мой отказ продолжать общение, похоже, забавляет его ещё больше.
Он был прав, когда сказал, что мы едем недалеко. Мы останавливаемся у знакомого здания. Я настороженно остаюсь на месте; в последнее время я достаточно часто совершала кражи со взломом.
Икс подходит к моей двери, открывает её и слегка кланяется мне.
— Я и понятия не имел, что ты такая леди, — комментирует он. — Хорошо, что я выбрал это место для нашего… рандеву.
— Я не собираюсь вламываться в «Харродс» посреди ночи.
(Харродс — самый известный универмаг Лондона; один из самых известных и крупных универмагов мира, — прим)
Он улыбается.
— Не волнуйся, — говорит он. — У меня есть ключи. Следуй за мной.
Вопреки здравому смыслу, я тяжело выхожу из машины. Икс уже у двери.
— Тебя не беспокоит система видеонаблюдения? — спрашиваю я. — Ты всё ещё остаешься собой.
Икс хихикает.
— Я тронут, что ты так беспокоишься обо мне, — он торжественно открывает дверь и снова кланяется. — Дамы вперёд.
Я качаю головой.
— Я туда не пойду.
— Всё в порядке, — его глаза блестят. — Я договорился с владельцем, — когда я не двигаюсь с места, он поднимает брови. — Если ты не зайдёшь внутрь, то не получишь свой подарок.
О Боже. Тошнота скручивает мой живот. Это может быть действительно плохо.
— Тебе понравится, Бо, — он широко улыбается. — Я обещаю.
Я на мгновение закрываю глаза, боясь даже подумать о том, что меня ждёт. До событий на телестудии я чувствовала странную симпатию к деймону, несмотря на свой страх перед ним. Теперь я могу думать только о своём инстинктивном желании убежать. С тяжёлым предчувствием я вхожу в знаменитый магазин. Икс закрывает за нами дверь и идёт впереди, показывая мне дорогу.
Он ведёт меня в ресторанный зал. Он, очевидно, знает о моём страхе, потому что, кажется, получает извращённое удовольствие, подначивая меня.
— Я положил твой подарок сюда, — говорит он. — Я хотел сохранить их свежими.
Их? Я сглатываю и замираю на полуслове.
— Послушай, Икс, — говорю я, чувствуя дрожь в голосе. — Я знаю, что в долгу перед тобой. Поверь, я не собираюсь забывать. Но ты обещал, что услуга не будет связана с чем-то незаконным. Я понимаю, что ты счёл убийство Маркуса Лэнскомба хорошим поступком, но можно было бы использовать и другие возможности. Полиция…
— Полиция, как тебе хорошо известно, бессильна, — Икс пожимает плечами, что делает его мнение очевидным. — Кроме того, разве законность не бессмысленный аргумент? Вампиры превыше закона.
— Всё не так просто, — сухо отвечаю я. — Мы не подчиняемся законам людей, но у нас есть свои собственные, очень строгие законы. А убийство, похищение людей, что бы там ни было… карается гораздо суровее, чем люди могут себе представить.
— Когда это соответствует интересам Семей, — он проводит ногтем по витрине с икрой, постукивая по баночкам, словно проверяя их качество. — Они бы никогда не стали связываться с Лэнскомбом, не так ли?
— Потому что никто о нём не знал!
— Никто не стал выяснять, — он пристально смотрит на меня. — Услуга за услугу, Бо, я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.
Я не уверена, что это за новый трюк.
— Икс…
— Это не трюк, — он подмигивает. — Поверь мне.
Как будто это когда-нибудь случится. Я смотрю на затемнённые полки. Я не чувствую запаха крови. Ещё нет.
— Ладно.
Икс улыбается, как будто именно этого ответа он и ожидал с самого начала. Я делаю глубокий вдох и делаю шаг вперёд.
— В заднюю часть помещения. Продолжай идти прямо. Когда доберёшься до сыра стилтон, ты будешь знать, что зашла слишком далеко.
Я делаю, как мне говорят. Икс отходит назад. Интересно, как далеко простирается его способность читать мысли; я предполагаю, что, по крайней мере, на всю длину коридора. Я провожу рукой по затылку и массирую напряжённые плечи. Я тщательно разминаю мышцы, пытаясь согнать напряжение. Это бессмысленное усилие. Чем дальше я захожу в столовую, тем больше напрягаюсь.
Я вглядываюсь в темноту. Ничто не движется. Тут ничего нет. Возможно, это просто розыгрыш. В любую минуту я могу поскользнуться на банановой кожуре, Икс разразится громким смехом, и мы все сможем разойтись по домам.
И тут я слышу стон. Он слабый и приглушённый, но это определённо стон. Я медленно поворачиваюсь на звук, прохожу мимо одной полки, затем мимо другой. Слышится скрежещущий звук и странная дрожь. Чёрт, у меня такое чувство, будто я попала в фильм ужасов. Я останавливаюсь на перекрёстке проходов, стеллажи с шоколадом на одной стороне и кофе на другой, затем оглядываюсь.
Меня приветствуют три сидящие фигуры. Я моргаю и отшатываюсь. Я снова оглядываюсь. Мои клыки удлиняются. Это не осознанное действие — должно быть, это результат стресса. Я всё ещё не могу разглядеть, кто эти люди. Если Икс снова меня подставляет, я его убью. Или, по крайней мере, поговорю с ним строго. Ладно, я, наверное, просто пробормочу что-нибудь себе под нос и убегу.
Я шаркающими шагами направляюсь вперёд. Мигающая красным камера видеонаблюдения отбрасывает тени на их лица. Кто они, чёрт возьми, такие? Тот, что слева, снова стонет; его сосед вздрагивает и поворачивает голову, как бы шикая на него. На мгновение проступают очертания его лица, и я узнаю его. Это тот парень, с которым трахался О'Ши, — тот, у кого было ухо, из-за которого всё и началось.
Подскочив, я хватаю его за подбородок и приподнимаю его, просто чтобы убедиться.
— Ты, — шиплю я. — Я тебя знаю.
Его рот заклеен скотчем, но злоба в его глазах — достаточный ответ. Я смотрю на двух других, я их тоже знаю. Это те ублюдки, которые пошли в школу Rogu3, те, кто пытался его убить. Они пытались застрелить ребёнка. Я ничего не могу с собой поделать; я ударяю первого из них
