Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

В июне выпускные экзамены. В июне Изи навсегда исчезнет из его жизни. Он с тоской задавался вопросом о том, что она о нем думает. Ведь Изи почти избавилась от своего первого, дурного впечатления, даже стала относиться к нему как к хорошему человеку. И тут он взял и поцеловал ее, поддался безрассудному порыву, когда оба понимали, что ему суждено быть с Дианой. Из-за него они целый месяц провели вместе, и вынужденная близость усилила чувство, которое ему следовало бы побороть. В минуту слабости он дал волю своей глупой увлеченности, и та обрушилась на человека, который желал этого меньше всего на свете. Он испортил их дружбу, проявил к Изи неуважение и вдобавок, по ее мнению, поставил под угрозу то, ради чего она здесь появилась. Разве можно на нее обижаться за то, что она больше не хочет его видеть?

– Мистер Грин?

Джо вздрогнул. Доктор Льюис держала в руках футляр с сузафоном. На секунду он растерянно подумал, что она собирается достать инструмент и сыграть ему какого-нибудь духоподъемный гимн, но нет: она лишь нетерпеливо подтолкнула его к двери:

– Все, время вышло. У меня репетиция.

В оцепенении, то и дело спотыкаясь, он спустился по лестнице. Всю консультацию он просидел как сомнамбула: тело находилось на диване доктора Льюис, но сознание бродило бог весть где. Джо рассеянно брел к почтовым ячейкам. Дежурные прислали письмо, в котором говорилось, что его ячейка переполнена и ее требуется срочно освободить. Он перебрал разношерстные подарки: еще три белые розы в разной стадии увядания, блокнот и сувенирный снежный шар с изображением Эйфелевой башни. Розы он тут же выбросил в мусорную корзину, шар оставил в ничейной ячейке, блокнот сунул в карман. Эта вещь хотя бы может пригодиться.

В глубине ячейки оказался еще какой-то предмет. Джо вытянул его наружу и пришел в полнейшее замешательство: он держал в руках кружку, украшенную собственным портретом. Под ним была написанная изящным курсивом фраза: «Если б знал, что хотел сказать, не пришлось бы писать стихов».

– Вопиющее нарушение условий договора, – пробормотал Джо.

Он представил, как турист из будущего, оставивший эту кружку, возвращается через кротовину в свое время с триумфом: именно он подал поэту идею написать эту фразу. Джо стало слегка досадно. Хотелось бы, чтобы ему оставили шанс додуматься самому.

Он повертел кружку в пальцах. Напоминание о будущем.

Он уселся на подоконник и попытался набросать сообщение для Дианы. Но что можно сказать девушке, чьего парня ты сознательно облил вином? Такую ситуацию никаким смайликом не исправишь. Он подумал об Изи, и последний барьер сопротивления внутри рухнул. Без ее помощи тут никак не обойтись, даже если она не хочет его видеть.

За воротами уже караулила экскурсовод Вера с обычной толпой туристов. Но Джо не удостоил их даже взглядом. Он двинулся из города окольным путем, добрался до Трампингтон-стрит и шел по ней, пока за спиной не стихли последние вздохи и неразборчивое бормотание поклонников из будущего. Перейдя Ленсфилд-роуд, Джо украдкой бросил взгляд через плечо и увидел их на противоположной стороне улицы: попались за определенной для них невидимой границей. Он дважды убедился в том, что Вера ведет нарушителей обратно к кротовине, и пошел дальше, в сторону Милл-роуд. Когда Джо вышел на эту узкую, но оживленную улицу, внутри у него забурлила тревога, которая нарастала по мере приближения к кофейне. Наконец он вошел туда и увидел Изи.

Она обслуживала клиента, сдержанно улыбаясь тому сверху вниз. Косички ее стали тоньше и длиннее и свисали теперь ниже плеч. Когда она двигала головой, вплетенные в них серебристо-голубые нити едва уловимо отсвечивали.

Он смотрел на нее и не знал, что делать дальше. Наверное, она почувствовала его напряженный взгляд, потому что подняла голову, и их глаза встретились. На миг показалось, что она чувствует то же, что и он: сразу и растерянность, и уязвимость, и радость, и печаль. Но потом она слегка покачала головой и махнула ладонью в сторону. Тогда он нашел в углу свободный столик и сел. Открыл новый блокнот и уставился на пустую страницу, пока она не подошла.

– Вера за тобой не следила? – спросила Изи, с тревогой глядя в окно.

– Нет. Я был осторожен. – Он поднял глаза и неуверенно улыбнулся. – Ты сделала новую прическу.

Скрестив руки на груди, Изи склонила голову набок:

– А ты думал, что я тебя обманываю?

«Да, думал, потому что мы целовались, ты убежала, и я решил, что ты нашла предлог, чтобы не говорить о случившемся. Но теперь оказывается, что ты действительно занималась волосами, так что единственный возможный вывод – по-твоему, ничего особенного не произошло. И это прекрасно. Я должен чувствовать облегчение. Я его и чувствую».

Эти слова пронеслись у него в голове, но произнес он другие:

– Смотрится здорово.

Изи смущенно потрогала волосы, а потом, видно, сама рассердилась на себя за это и скрестила руки на груди:

– Что ты здесь делаешь?

– Мне нужна твоя помощь.

– Потому что помощник из меня лучше не придумаешь! – Она усмехнулась коротким и злым смешком.

– Вообще-то, да. Если б не ты, Диана бы никогда снова не заговорила со мной. Но у меня мало времени. Поэтический вечер будет в День святого Валентина. Осталось меньше месяца. Потом у меня не останется поводов видеться с ней. Если только…

– Если только она сама этого не захочет.

В глазах Изи мелькнуло отчаяние. Вздохнув, она с покорным видом села напротив него:

– После Нового года ты общался с Дианой?

– Нет. Что я мог ей сказать? Я выставил себя полным дураком. – Он опустил голову на руки. – И не знаю, как все исправить.

– И не надо. – Изи вскинула подбородок. – Веди себя так, будто ты это сделал нарочно.

– А разве нельзя просто сказать, – поморщился он, – что у меня руку свело судорогой?

– Нет. Просто сказать, что у тебя руку свело судорогой, нельзя.

Что это? Неужели в ее глазах промелькнула невольная нежность?

– Плеснуть вином в ее парня – жест весьма экспрессивный. В нем читается: «Хочу быть с тобой, и мне плевать на всех, кто об этом узнает и какие будут последствия».

Эти слова из ее уст направили поток его мыслей совсем в другую сторону. Через мгновение Изи, кажется, все поняла. Она отвернулась.

– Я хотела сказать, что если ты сможешь убедить ее в своей искренности, то она, возможно, изменит к тебе отношение.

Он попытался