Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– С чего же мне начать? Послать ей эсэмэску и спросить, можем ли мы поговорить?

– Нет. Сделай вид, что ничего особенного не произошло. Напиши, что хочешь встретиться и порепетировать. Она согласится, ведь она сходит с ума от догадок о том, что творится у тебя в голове. Потом, когда встретитесь, она обязательно затронет эту тему. Спросит, зачем ты так поступил. И тогда настанет твой выход. Неси пургу, мол, страсть бла-бла-бла, ревность бла-бла-бла, когда ты думаешь о ней, у тебя крыша едет, и все такое.

– Страсть бла-бла-бла, – повторил он, приложив руку к груди. – А точно я из нас двоих поэт?

Ее лицо осветилось улыбкой, которую она тут же погасила.

– Настанет день, когда все признают, что я гений.

«Как хорошо, – думал он, – вот так просто снова сидеть вместе с ней и смеяться». В его груди затеплилась надежда. Может быть, он и не нанес никому непоправимого урона.

– Ладно, – произнес Джо.

Он быстро составил текст и показал его Изи. Она кивнула, и он тут же его отправил. И на душе сразу стало легче.

– Так. Теперь, когда это сделано, давай продумаем дальнейшие шаги по поиску твоей мамы. Есть еще кое-какие общества, которые мы не проверяли…

– Нет.

Он посмотрел на нее: замкнутое выражение лица, сжатые кулаки.

– Считаешь, нет смысла?

– Не считаю. Но могу все сделать сама, – сказала она и уже более спокойным голосом добавила: – Знаешь, мне больше не стоит находиться с тобой рядом.

В ушах у него зазвенело. Изи все же ненавидит его, а самое ужасное, ее даже винить в этом нельзя. Он машинально встал:

– Ладно. Я все понимаю. Тогда я… мм… просто пойду.

– Мне тоже лучше идти. Пока садистка-начальница меня не уволила.

Другая официантка в данную минуту как раз о чем-то с начальницей разговаривала. И стояла она так, чтобы загораживать собой стол, где сидели Джо с Изи. Джо вспомнил, как зовут эту девушку. Шола.

– Соглашайся, – сказал он.

– Что? – растерянно заморгала Изи.

– На предложение Шолы соглашайся. Насчет переезда к ней.

– Я же сказала тебе, что не могу…

– …влиять на наш мир. Знаю-знаю. Но я знаю и настоящую причину. Ты не хочешь никого подпускать к себе потому, что считаешь себя чем-то временным. Ждешь, когда тебя кто-то заменит. – Боль у него в груди кристаллизовывалась в ужасающую ясность. – Но ты имеешь право на дом, на друзей, да и просто на жизнь. Ты достойна всего этого. Даже если сама в это не веришь.

Изи смотрела на него широко раскрытыми глазами, и трудно было понять, что в них – теплота, сожаление, гнев или все это вместе.

– Я здесь не для того, чтобы остаться, Джозеф Грин.

Его полное имя встало между ними как непреодолимый барьер.

– Я знаю, – сказал он и ушел.

Вернувшись в общежитие колледжа, Джо увидел в гостиной Роба, который, что-то насвистывая, намазывал край конверта джемом.

– Яд контактного действия, – пояснил он другу.

– А я разве о чем-то спрашивал? – Джо посмотрел на растущую рядом с Робом стопку конвертов. – Это все для Дарси?

– Потенциально для кого угодно. Великопостная игра начинается только через двенадцать дней. Я просто пополняю свой арсенал. – Он наконец поднял голову. – Все в порядке, Грини? Выглядишь так, будто тебя только что ранили в самое сердце.

– В общем, да. Я… у меня сейчас довольно тяжелые времена.

– С Дианой? Жаль это слышать, приятель. Но попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны. Нет худа без добра. Из страданий рождается высокая поэзия.

– Ну да, – пробурчал Джо, и тут у него зажужжал мобильник.

Странно, почему он удивился, что пришло сообщение от Дианы. Она бы неизбежно ответила: как и у него, у нее не было выбора.

Конечно. У меня дома, в следующую пятницу. В обычное время.

Он почти слышал, как она произносит это своим холодным, отстраненным тоном, по которому невозможно догадаться, что она чувствует.

– Это она? – Роб бросил на него вопросительный взгляд.

– Да. Да, она… кажется, хочет встретиться.

– Отлично! – сосед по комнате аккуратно размазал джем по ободку очередного конверта. – Значит, все уладилось.

– Ага, – сказал Джо, глядя в окно. – Все уладилось.

Глава восемнадцатая

Следующая пятница. Осталось десять дней. Можно было бы, как и советовала доктор Льюис, посвятить это время учебе. Но ему так много требовалось наверстать, что даже начать не хватало сил.

Это не должно быть так уж трудно. Ведь Джозеф Грин, который проделал все для того, чтобы получить предначертанный диплом второго высшего класса, несомненно, существует. И Джо со дня на день обязательно в него превратится…

Но как и поэт, который смотрел на него с кружки, когда он пил бесконечное количество чая, откладывая работу на потом, эта успешная ипостась Джо, казалось, все более отдаляется от него нынешнего.

Чтобы отвлечься от мыслей, что он во всем не оправдывает собственных ожиданий, Джо как можно более тщательно готовился к встрече с Дианой. Снова и снова прокручивал в уме сценарий, который предложила Изи, пока не показалось, что будущее уже произошло. В пятницу он проснулся оттого, что его подташнивает, а кожу будто колют иголочки. Он надел рубашку и попытался нанести на волосы гель, но воссоздать те небрежные пряди, падающие на лицо, что получились у Изи, не вышло. Джо махнул на прическу рукой и направился к двери, но тут же вернулся и достал из-под подушки книгу «Предначертано судьбой».

Поджидая у входа в Уэвелл-Корт, он остро ощущал вес тонкой книжки в кармане пиджака, и она казалась талисманом, связывающим его со светлым будущим. Путешественников во времени сегодня не наблюдалось: видно, Вера отправила их к кротовой норе раньше обычного. Он старался не обращать внимания на изменения в заведенном порядке вещей, но в последние дни каждая мелочь казалась ему предвестником катастрофы.

Прибыв на место, он сразу послал Диане сообщение, но она, судя по всему, не очень-то торопилась его встретить. Какой-то человек, едва не задев его, прошел мимо, приложил карточку, и ворота открылись. И Джо успел проскочить во двор.

Поднявшись по лестнице, он постучал в дверь. После двух минут демонстративного шарканья подошвами о коврик – Джо отчаянно боролся с желанием постучать еще раз – она наконец-то открыла.

– А-а, Джозеф! Как чудесно, что ты пришел.

При виде ее, такой роскошной в черном кашемировом свитере, все раздражение как рукой сняло.

– Чашку чая? – предложила она и, прежде чем он успел согласиться, добавила: – Но только при одном условии: пообещай не обливать меня.

Извинения так и вертелись