и антисептиков, а двое озадаченных мужчин, которые спокойно попивали чай за рабочим столом, переводят на меня озадаченные взгляды.
Мужчина помоложе, — лет двадцати пяти — тридцати — даже вздрагивает. Фарфоровая зеленая чашка в его руке пошатывается, и коричневая капля падает на белую мантию.
— Простите, — склоняю голову после осознания того, как нагло вторглась.
— Еще что-то случилось⁈ С кем? Где? Да что же за день такой? — сетует старец, пока молодой со звоном ставит чашку на блюдце и судорожно стряхивает каплю. Но пятно уже успело впитаться.
Прежде чем ответить, окидываю взглядом огромный зал. Все шторки между койками открыты — больных здесь нет.
— Нет. Просто, нехорошо себя чувствую, кажется, меня чем-то опоили, — говорю я. — Вчера…
Решаю пойти этой дорогой и постепенно разузнать все, что известно лекарям. К моему заявлению они относятся весьма скептично.
«В академии нет идиотов, желающих быть зачисленными за такую глупость», — так и отпечатывается на морщинистом и гладком, без единого намека на щетину, лицу старшего лекаря. Однако он не отказывает в приеме.
Жаль, что знакомых лекарей, которые были при разоблачении Рузанны, здесь нет. С ними было бы проще.
— Боюсь, адептка Шторм, вы опять съели если не глину, то что-то иное непригодное в пищу. Не вижу никаких следов зелий в вашей крови, — сообщает лекарь, проведя сначала магией из рук, а затем и камертоном по главным точкам магических узлов: солнечное сплетение, запястья, задняя сторона колен и шея.
Нужно отдать ему должное, он даже пульс проверяет в самом конце, как обычный городской лекарь, и повторяет свой вердикт.
— Нет следов зелья.
— Совсем? — охаю я.
Я не эксперт по зельям, но точно помню, что профессор говорил, что они всегда оставляют след в день или два. Кроме некоторых — редких и запрещенных. Адепты второго курса вряд ли смогли бы сварить такое.
Дело закручивается куда опаснее.
— Уверяю вас, нет совсем, — терпеливо отвечает лекарь и, видимо, ждет, когда я уйду и позволю господам допить уже остывший чай.
Но я осматриваюсь — доставляли ли сюда вообще тех двух адептов. Стоит ли сказать об этом ректору? А если не ему, то хотя бы профессору Ривзу.
— Спасибо, — киваю на прощание, выныриваю в коридор, в полной решимости разобраться в происходящем как можно скорее, но даже не подозреваю, что ждет меня за углом…
— Яра, к чему такая спешка? Ты так и до экзаменов не доживешь — убьешься, — говорит профессор Ривз.
— К вам-то я и спешила, профессор! — выдаю старшему, а затем замечаю за его спиной Ранда.
— Полагаю, ты хотела сообщить о вчерашнем, — мягко улыбается куратор, однако это скорее улыбка вежливости с грустью в глазах.
Кажется, ему меня искренне жаль.
— Я в курсе, Яра. Наставник Сэйхар мне все рассказал. Мы как раз разбирались в этом деле, — сообщает профессор.
В душе зарождается надежда, но тут же гаснет. Ведь то, что я узнаю чуть позже, вышвыривает меня в темную бездну.
Глава 38
Подсказка
— Тем адептам сильно досталось. Живого места почти не осталось, — говорит профессор, когда мы заходим в родной кабинет демонологии.
Здесь пусто, и воздух, как всегда спертый.
— Лекари подлатали их, а семьи, едва получив срочные уведомления, не стали дожидаться приказа, — продолжает профессор, жестом велит мне закрыть дверь, но я уже и так в процессе. — Забрали полчаса назад.
— Так быстро? — удивляюсь я. — Будто кто-то постарался.
Профессор неспешно усаживается за стол, по привычке откидывая с левой ноги темно-сиреневую мантию, и бросает в меня внимательный взгляд.
— Считаешь, что их подослали, Яра?
— А вы? — спрашиваю я, в надежде, что у меня не паранойя.
— Этого мы уже не узнаем, — вздыхает он. — Если кто-то и подослал, то быстро позаботился о том, чтобы никто ничего не узнал. И этот кто-то значим настолько, что адепты имитировали и драку, и падение. Либо же согласились обставить дело именно так, зная, что за подобное грозит отчисление.
Я уже думала об этом. И на ум приходит лишь одна персона, которой такое под силу. Опять и опять — только Лика.
— Либо же, — вдруг добавляет профессор. — Узнав, кто за тебя вступиться, эти адепты решили, что артефактный завод лучше, чем расплата с наследником Святых, разбирательство с ректором и обвинение в преступлении против женской чести. Это ведь клеймо позора на весь род, Яра.
— С такой стороны я не рассматривала ситуацию, — признаюсь профессору. А в горле все равно ком стоит. — Если так, то дело не так страшно, как казалось. Но зачинщик все еще остается в тени.
— Понимаю твои тревоги. Но здесь ты уже ничего не сможешь сделать. Обещаю, что возьму это дело под свой контроль. А ты будь осторожна и сконцентрируйся на учебе, раз уж появился шанс остаться, — советует профессор.
— Шанс остаться? — выхватываю я.
— Смею предположить, раз наследник Святых занял твою сторону в этой ситуации, а твое имя очищено от клеветы и остальные обидчики все еще мучатся от приступов совести, то это редкая возможность перейти от выживания к достижениям, Яра, — подмигивает профессор и дает мне тонкую книгу в потрепанной кожаной обложке. — Теперь ступай, почитай на досуге. А мне нужно подготовиться к следующему занятию.
Из кабинета выхожу на негнущихся ногах. Вчерашние злодеи наказаны, зачинщик, — а он точно был, — не найден. Дэмиан Сэйхар, демоны бы его побрали, стал вести себя странно.
Даже сейчас по телу бродят огненные мурашки от одних только воспоминаний. И он ведь не остановится. Не в его правилах.
А Лика вернется через две недели. Она и так была в бешенстве от одного лишь факта, что я подошла к Дэмиану, а если стану его ученицей…
Даже подумать страшно, что будет.
Впервые ловлю себя на том, что за оставшееся время при всей своей смекалке не успею найти способ остаться в академии и не подставить семью и себя. Этого способа попросу не существует.
Расстроенная, кидаю взгляд на часы башни — до конца занятия осталось десять минут — нет смысла спешить. Присаживаюсь на прохладный камень подоконника и изучаю ту самую книгу, что дал профессор.
Буквы на обложке давно стерлись, но чернила на страницах выглядят четко. «Свод правил
