дышащий, он отыскал взглядом Люка и успокоился. Шумно выдохнул и вытер лоб рукавом.
А тот словно бессмертный поправил рубаху и обойдя меня по широкой дуге вышел к вдове на крыльцо.
— Пошли! — скомандовал ей и взял ее за руку.
Люсьена помедлила, и в этой заминке я увидел надежду. Я понял, она не хочет идти с ним. Поэтому в пару шагов я обогнал их и решительно перегородил путь собой.
Люк замер, сжал челюсти, в глазах вспыхнула злоба. Но он молчал, ждал.
— По закону, говоришь? Что ж, я тоже буду действовать по закону.
И обратившись к законнику, который стоял в дверях, переводя взгляд с одного на другого, я произнес твердо и громко, чтобы слышали все:
— Прошу засвидетельствовать, как барон Хитэм Морвейн требует своего права — первой брачной ночи с Люсьеной Короллс!
61. Уговоры
Первой нарушила тишину Люсьена. Она дернулась в сторону от меня, отступив на два шага назад. Старые доски жалобно скрипнули под ее ногами.
Ее же новоиспеченный муж, этот нахальный старик Люк Короллс, побледнел и уставился с вопросительным взглядом на законника, который стоял чуть вдали от всех нас.
— Но… разве этот древний варварский закон еще в силе? — хрипло спросил он. Было видно, что он этого не ожидал. — Неужели барон Морвейн вправе требовать ночь с моей женой? Это же… это же… кощунственно и несправедливо! Первую ночь с ней должен провести я! В конце концов, я заплатил!
После этих слов он возмущенно и гневно уставился на ее первого внезапно ожившего мужа. Но тот лишь ехидно улыбнулся и отрицательно покачал головой. Словно говоря, что деньги уплачены, обещания выполнены, возврата не будет.
Законник, прокашлялся, неторопливо поправил манжеты и пристально, с глубокой задумчивостью посмотрел на меня. Его серьезные и расчетливые глаза, словно взвешивали каждое слово, прежде чем оно сорвется с его губ. Он обвел холодным взглядом собравшихся на крыльце и произнес, чеканя каждый слог:
— Да, такой закон до сих пор существует. Барон имеет право явиться на свадьбу своих вассалов и потребовать одну ночь с женой. Я выступаю свидетелем. Ваше благородие, можете забирать Люсьену Короллс.
И, не сговариваясь, все перевели взгляд на нее. Люсьена выглядела маленькой и беззащитной. Ее лицо побледнело, губы были сжаты в линию, а в глазах мелькал страх. Впервые я видел ее такой растерянной, загнанной в угол. Мне даже захотелось ее пожалеть.
Я сделал шаг по крыльцу, к ней и протянул руку. Медленно, осторожно, чтобы не напугать еще сильней. Но она не подала свою, наоборот, спрятала руки за спину. Я подошел ближе, вплотную и тихо произнес:
— Люсьена, идем…
Но она стала мотать головой и шептать, едва слышно:
— Я не пойду с вами, ваше благородие. Не пойду!
Стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в дверь. Я еле сдерживал гнев, внутри клокотала ярость. Она смела перечить мне? При всех? Но тут же осадил себя, сам виноват. Посмотрел на нее… хотелось как можно скорее схватить и унести к себе в замок, спрятать там, где никто не посмеет ее тронуть... кроме меня.
Но Люсьена, как обычно, уперлась. Поджала губы, вскинула подбородок, и ни в какую не хотела со мной уходить.
Я из последних сил еле сдерживался, чтобы не взять ее силой, закинуть на плечо и унести прочь, как настоящий дракон. Только страх в ее глазах остановил меня — настоящий, неподдельный ужас. И от этого мне стало стыдно...
Отошел от нее. Постарался смягчить выражение лица. Осторожно, медленно протянул руку, коснулся ее предплечья.
— Не бойся, — прошептал. — Обещаю, я не обижу. Клянусь честью дракона.
Люсьена вздрогнула от прикосновения, однако не отстранилась. Ее дыхание участилось, она с подозрением подняла на меня взгляд. Смотрела то в глаза, то переводила на мою руку, все еще лежавшую на ее руке. Было видно, что в не боролись страх и желание мне довериться.
В этот момент старик Короллс сделал шаг по направлению к ней, но один мой взгляд заставил его остановиться. Законник молча наблюдал, сложив руки на груди. Я же вновь обернулся к Люсьене и сказал:
— Обещаю. Ты будешь в безопасности. Просто поверь и доверься мне.
Люсьена сглотнула, медленно подняла руку и на мгновение коснулась моих пальцев. Ее ладонь была ледяной. Она закрыла глаза, вздохнула глубоко и кивнула. И в этот момент раздался визжащий голос ее мужа:
— Только на рассвете жена должна возвратиться ко мне!
— Ага. Сейчас, как же. — усмехнулся я и подхватил вконец потерянную девушку на руки.
62. Поездка
Когда Хитэм подхватил меня на руки и понес, я чуть было не зашлась в истерике от абсурдности ситуации. Еще день назад он стал моим первым мужчиной, а теперь он заявляет права на мою девственность и требует первую брачную ночь!
А я его ненавижу! Всей душой ненавижу!
Как можно быть таким лицемером?! Клясться мне в любви, шептать на ухо нежные слова, смотреть так, будто я единственная для него во всем мире… А получив свое, сделать вид, что у нас будто ничего не было, никакой близости. Будто та ночь просто случайность, досадная оплошность, которую стоит забыть.
И вообще не понимаю, зачем он пришел, что ему надо? Мало моего разбитого сердца? Нет, я не жалела, что провела с ним умопомрачительную ночь. Раньше даже и близко у меня ничего подобного не было. Поэтому и не жалела, с радостью повторила бы еще несколько раз, если бы Хитем не оказался настоящим драконокозлом! У меня ведь не было заоблачных ожиданий…
Признаюсь честно, несмотря на родовое кольцо и все связанные с ним привилегии, я особо и не рассчитывала на то, что он выполнит данные ночью мне обещания. Женитьба — это все-таки серьезный, осознанный шаг, требующий ответственности и зрелости от мужчины.
Просто в тот момент мне так отчаянно хотелось расслабиться в его сильных руках, почувствовать тепло его тела. Хотелось любви, понимания и защиты. Я так устала за последнее время, а тут такая харизма, упрямство, напор, я сдалась. И с полной отдачей предалась безудержной страсти, доверилась без остатка, поверила. А он…
То, что произошло утром, сломило меня. Я бы, наверное, поняла, если бы барон поговорил со мной наедине, попытался объясниться и оправдаться. Сказал бы, что ошибся, что поддался порыву, что не хотел причинять мне страдания, боль. Да хоть что-нибудь сказал! А он просто выгнал меня из своего замка…
Причем сделал вид, что между нами, ничего особенного и
