действительно единственная, кто могла поймать Галлуса или его приспешников за этим делом. — Род вздохнул, скрестив руки на груди и прислонившись к камину. Когда взгляд Астерии скользнул по его напряженным мускулам, Моране захотелось закатить глаза. Увы, она была в своей божественной форме. — Галлус не шутил, когда предлагал массовый геноцид людей.
— Почему бы просто не убить их всех быстро? — Морана фыркнула, разводя руками. — Зачем эти игры?
— Он не хочет стирать людей с этого плана, — сказала Астерия, наклонившись вперед в кресле. — Он желает исправить баланс, который, как он считает, клонится к тому самому вымиранию, о котором говорило Пророчество. Он просто хочет создать из людей врага с помощью этой болезни, чтобы остальные Существа ввели для них ограничения и держали в узде.
Род скривил губу, в то время как Астерия с отвращением отшатнулась от своих же слов, которые звучали в точности как то, что сказал бы Галлус.
Даника опередила Морану.
— Так ты говорила со своим отцом?
Астерия отмахнулась от ее вопроса.
— Пожалуйста. Не для этого я пришла.
Даника открыла рот, чтобы возразить, и Энергия вспыхнула вокруг нее, но у Мораны не было терпения разбираться с очередным совещанием, летящим под откос из-за ее вечной уверенности, что все ей что-то должны.
— О чем ты хочешь поговорить с нами? — сказала Морана, усмиряя Данику вспышкой собственной силы, многоцветные волны пульсировали вокруг нее.
Астерия поднялась с кресла, ее ступни парили в нескольких дюймах от пола. Род следил за каждым ее движением, пока она скользила через комнату к окну напротив того, где стояла ее мать.
— Я не буду сидеть сложа руки, пока Галлус заражает людей болезнью, которую они не заслужили. Мне нужно будет поговорить с вами о лечении. — Астерия взглянула на мать, продолжая. — Когда я говорила с Галлусом, он велел мне не вмешиваться, сохранять нейтралитет. Помогая излечить людей, я перестану быть в стороне. Я прямо выступлю против него.
— Значит, это означает, что, насколько это касается любых Лиранцев, ты становишься на нашу сторону в вопросе Пророчества, — догадалась Морана, и Астерия торжественно кивнула.
— Если ты еще не говорила с Сибил, я рада сообщить, что Эльдамайн готов взять на себя любую роль, которую ты им дашь. — Астерия поджала губы, прищурившись на Рода. — При этом они попросили моего содействия в организации встреч с другими престолами, которые присоединятся к этому делу. Они хотят обсудить стратегию, не будучи раскрытыми Лиранцами или враждебными королевствами, а мой визит ожидается в Риддлинге и Северном Пизи. Просто со мной будет… принц.
— С каким принцем? — Каждая мышца в теле Рода напряглась, и Морана почувствовала, как ее терпение тает.
Морана указала на Рода и Данику, говоря:
— Вы двое невыносимы. Не могли бы вы взять себя в руки и попытаться придерживаться темы разговора, не отвлекаясь?
Астерия усмехнулась с того места, где стояла, копируя позу Рода у книжного шкафа. Даника и Род закипали на своих местах, сверля Морану взглядами.
— Как я говорила, — протянула Астерия, кивнув Моране, — я планирую распространить лекарство от этой болезни перед визитом к Таранису и Дионне. Я говорила с Дионной и Лумиром на Гала-приеме, и я не была уверена, рассказывали ли вы им о происходящем с Лиранцами.
— В самых общих чертах я предупредила их об уязвимости людей, — заявила Даника, пожимая плечами. — В любом случае, тебе лучше поговорить с ними подробнее. Они казались весьма встревоженными, когда я появилась.
— Потрясающе, — сказала Астерия с невозмутимым лицом, отражая мысли Мораны. — Принц Квинтин дал мне понять, что вы считаете, будто Фиби можно склонить на свою сторону.
— У нее муж-человек, — уточнил Род с кивком. — Она глубоко заботится о нем и его семье. Если то, что ты говоришь, правда, у нее явно были благие намерения, исследуя эту болезнь. Я полагаю, она также уважает людей в своем королевстве.
— Если Галлус уже говорил с ней, я не знаю, чем могу помочь, — признала Астерия, возвращаясь к креслу, в котором сидела. — Он предложит ей…
— Он предложит ей безопасность для людей, — закончил Род, что заработало ему лишь угрожающий взгляд. Морана откинулась в кресло, закрыв глаза и запрокинув голову. — Мы пришли к тому же выводу. Исходя из твоего разговора с ним, я ожидаю, что он предложит эту безопасность в обмен на ее нейтралитет.
В комнате воцарилась тишина, и Морана взглянула на Астерию. Та была погружена в мысли, уставившись в окно, за которым открывался вид на остальную Эонию.
Моране хотелось, чтобы они могли больше поговорить о ее встрече с Галлусом и о том, чем она недавно занималась на Авише. Особенно о том, почему Астерия выглядела недовольной, когда упомянула принца Эльдамайна, с которым ей предстоит работать.
Морана в основном хотела узнать именно об этом.
— Что, если это перерастет в войну? — Наконец отошла от окна Даника, повернувшись к нему спиной. — Что ты будешь делать тогда? Какую позицию займет Селестия?
— Ты наконец воспользуешься лабрисом8, который я сделал для тебя? — Род усмехнулся, но Астерия проигнорировала его.
Она не отрывала взгляда от того, что привлекло ее внимание за пределами дома.
— Я не могу поверить, что Галлус хочет, чтобы это переросло в войну. Я знаю, его слова для вас мало что значат, но для меня они имеют значение. Он настаивал, что война не входит в его планы.
— Возможно, не в его, но всегда в планах Нена и Зефира. — Род осторожно, с трудом сделал шаги к Астерии, вместо того чтобы просто подплыть. Ее тело инстинктивно напряглось при его приближении, но она позволила ему встать в нескольких дюймах от себя. — Как долго, по-твоему, Галлус сможет сдерживать их, прежде чем они начнут сеять хаос на Авише?
Астерия изучала его лицо, легкая гримаса тронула уголки ее губ.
Моране захотелось обнять ее, увидев печаль в этой гримасе, но Астерия была уже давно не ребенком, даже по меркам Лиранцев. Она знала о внутренней войне, которую Астерия постоянно вела между отцом и матерью, между желаниями Лиранцев и своими собственными, между порывом сражаться и просто сдаться.
Слишком много раз она удерживала Астерию от края отчаяния — того, что иногда приводило к разговорам о том, как можно убить Лиранца. Эта девочка всегда хотела, чтобы ее принимали такой, какая она есть, а не той, кем они хотели ее видеть: всемогущей Богиней, идолом или покорной партнершей. Лишь немногие по-настоящему понимали ее и это желание.
Астерия тяжело вздохнула, положив руку на руку Рода.
Несмотря на неприязнь Астерии к этому мужчине, в ней всегда
