— эквивалент закатывания глаз.
— Это и есть ниже моего достоинства, Астерия. Не моя ответственность исследовать болезнь, поражающую людей, и не твоя тоже. Для этого у тебя есть Сирианские Целители. Поручи им найти лекарство.
Ноздри Астерии раздулись, под кожей закипела сила.
— Ты просто не можешь иначе, не так ли? Даже когда гибнут люди, ты продолжаешь вести себя как верховная Богиня, не способная пожертовать и секундой своей бесконечной жизни, чтобы помочь миру, которым, якобы, правишь.
— Они люди. Они всегда умирают от какой-нибудь болезни. — Даника медленно повернула голову через плечо. — Чем эта напасть отличается от других болезней, лечение которых ты поручаешь своим Целителям?
— Потому что Обсидиановая Чума божественного происхождения, — прошипела Астерия сквозь стиснутые зубы. Ее пламя хаотично колыхалось вокруг нее. — Она часть того самого Пророчества, которое вы все так рьяно пытаетесь предотвратить. И виноват в этом Галлус. Или ты забыла, что лишь притворяешься, будто сочувствуешь людям, тогда как сама грозила им полным истреблением?
— Ну вот и вспылила. — Даника наконец перевела взгляд на Астерию, хитрая усмешка расползлась по ее щекам, пока она вытаскивала первую книгу с полки. — Честно говоря, я не знаю, как ты собираешься кого-то спасать, когда всегда на грани возгорания.
— А ты помогаешь, как всегда. — Астерия тяжело вздохнула, подавив желание потереть лоб, пребывая в своей проклятой божественной форме. Помощь Даники была ей нужна не потому, что она сама была неспособна, а потому, что она не умела читать на проклятом языке большинства книг, где, вероятно, и могло крыться лекарство. — Ты закончила позерствовать, или мне нужно что-нибудь поджечь, чтобы удержать твое внимание?
Даника поджала губы, одна книга зажата в сгибе локтя, в то время как другая рука замерла на второй книге, наполовину вытащенной с полки.
— Ты так же утомительна, как твой отец.
— И тем не менее, вот я здесь, все еще прошу.
Наступила полная тишина, пока что-то мелькнуло за светом глаз Даники. Признание, а может, даже неохотное уважение, но она вытащила вторую книгу с полки, прежде чем кивнуть в сторону темного красного дерева стола посередине библиотеки.
Астерия не была уверена, где все пошло не так в их отношениях.
Были у нее и светлые воспоминания о Данике, хотя они тонули в более частых и не столь приятных. Когда Астерия училась управлять Энергией, Даника ликовала, видя, с какой легкостью та схватывает искусство ее сотворения и манипуляции. И хотя Эфир и звездный огонь были стихией ее отца, Даника все равно пришла в восторг, когда Астерия овладела всеми тремя своими силами. Это означало, что она была могущественной Лиранкой, пожалуй, одной из самых могущественных среди них, и это делало Астерию больше чем.
Если Даника и хотела чего-то для своего ребенка, так это быть лучшей — быть больше чем — чтобы она могла сказать, что это ее дочь.
— Расскажи мне все, что ты узнала об Обсидиановой Чуме, — попросила Даника ровным тоном. Она провела рукой над фолиантами, страницы затрепетали, открывая символы и глифы9, знакомые Астерии лишь потому, что в детстве она наблюдала, как Даника читает свои старые книги. — Как она выглядит? Как Галлус заставляет ее проявляться?
Тяжелая враждебность понемногу рассеялась, когда Астерия опустилась в кресло напротив того места, где стояла Даника. Жажда использовать Энергию для исцеления была страстью, которую они разделяли, и это ставило их на равную почву, где они наконец могли сотрудничать и понимать друг друга.
Или хотя бы притворяться.
— Я еще не видела ее у живого жертвы, но у мертвой, которую я видела в Гите, были затвердевшие, черные вены. — Астерия повертела головой на шее, закрыв глаза. — Их органы тоже. Я считаю, что именно отсюда чума получила свое название. Они действительно выглядят так, словно их заменили обсидианом.
Одна книга остановилась на полпути перелистывания, и Даника склонила голову к Астерии, прищурившись.
— Сколько времени требуется, чтобы полностью изменить тело?
— Говорят, около дня или двух…
Что-то мелькнуло краем глаза Астерии, и она перевела внимание на это как раз вовремя, чтобы том осторожно всплыл прямо в протянутую руку Даники.
Даника мягко положила его на стол и провела над ним рукой. Обложка откинулась, и страницы вновь начали перелистываться сами. Астерия наблюдала за матерью пристально, пытаясь оценить ее реакцию.
— Почему ты попросила о моей помощи? — спросила Даника, сосредоточившись на книге, легкая морщинка пролегла на безбровом, светло-серо-коричневом лбу ее божественной формы.
— У меня были свои причины. — Астерия была прикована к книге, но она перестала перелистываться, и Астерия уловила взгляд Даники боковым зрением. Она вздохнула, сдаваясь. — Как я уже говорила, болезнь божественного происхождения, а значит, для ее уничтожения нужен божественный разрыв. Я не сомневаюсь, что Галлус нашел способ сделать это в своей — или твоей — бесчисленной коллекции фолиантов об Эфире. Не станешь же ты утверждать, что за целые эпохи существования Лиранцев ни один владеющий Эфиром никогда не пытался использовать его подобным образом. У тебя была Энергия — кто знает как долго — плюс несметное количество книг о владении ею. Именно из них мы и узнали, что она может усиливать исцеление.
Даника промычала, возобновляя поиски, низкий, насмешливый звук.
— Осторожно, Астерия. Это почти прозвучало как восхищение. — Последняя страница открылась, и глаза Даники скользнули по древнему, чужому письму. — Ты всегда была так упряма в своем отдалении от того, кто ты есть. И вот ты здесь, просишь помощи у матери, которую презираешь, в божественном разрушении. — Она подняла бровь, взглянув из-за текста. — Забавно, не правда ли? Как ты всегда возвращаешься ко мне, когда начинается настоящая работа.
Восхищение?
Астерия не собиралась поддаваться на провокацию, но укол все равно засел глубоко в ребрах. Этот самодовольный оттенок в голосе Даники всегда задевал что-то в ней первобытное — что-то давнее и болезненное.
И снова Даника свела все к себе. К власти. К собственному превосходству.
Так было всегда.
Упаси Небеса, чтобы смерти невинных имели большее значение, чем ее настойчивая потребность во внимании и возвеличивании.
Поэтому Астерия прикусила язык. Она пришла сюда не для того, чтобы выиграть спор. Она пришла, чтобы положить конец этой болезни, и если для этого придется вытерпеть самовозвеличивание Даники, то пусть уж эта женщина тешится своими иллюзиями.
Даника подвинула том через стол, словно Астерия сможет прочитать эту проклятую вещь. Тем не менее, она вдавила пальцы в страницу и придвинула ее ближе, не отрывая взгляда от Даники, сопротивляясь желанию позволить ей вспыхнуть пламенем просто назло.
Если бы в ней не было лекарства от Чумы,
