помолвлены, но в какой-то момент попал под влияние Лераджии, и все пошло наперекосяк.
Я вновь встревожилась и залпом выпила весь чай.
– Джинджер, можно ли полюбопытствовать, как вы собираетесь изменить будущее? – спросил Хамель.
Я скрестила ноги и напряженно задумалась.
– Хм…
Итак, будущее, которое я хотела перекроить, должно включать в себя простой факт – Лераджия обязана полюбить Хамеля. Я знала вкусы Лераджии на мужчин, ведь они были у нас одинаковыми.
Если бы я изменила Хамеля Брея в соответствии со своим вкусом, Лераджия могла бы быть им заинтригована. Кроме того, если бы я проявила интерес к Хамелю, Лераджия оказала бы ему явное внимание.
Последнее было очевидным фактом, ведь уже в течение нескольких лет Лераджия пристально наблюдала за парнями, которые были рядом со мной. Конечно, я тоже приглядывала за кавалерами соперницы. А она терпеть не могла, когда возле меня кто-то ошивался. Поэтому если у Хамеля и Лераджии все сложится хорошо, это будет выгодно и мне, и магу, и его возлюбленной.
Хамель смог бы реализовать свою любовь, а Лераджия – спастись от трагической гибели. Ха, я вдруг забеспокоилась, не слишком ли щедро одариваю их своей добродетелью? Жить настолько правильно мне явно не подходит.
Я покачала головой и заявила:
– Хамель Брей, прежде чем я расскажу о своем плане по изменению будущего, я хочу узнать кое о чем.
– И о чем же? – вежливо спросил он.
– Вы сейчас любите Лераджию Атланту?
После моих слов Хамель заколебался. Его серые глаза затуманились. Вероятно, он вспоминал былое. Может, он думал о своей встрече с Лераджией?
Вскоре Хамель заговорил:
– Ну, мы беседовали всего один раз. Когда я был учеником Гешута, я видел ее лишь издалека. Лераджия, конечно, меня и не помнит. Зато я смог лицезреть ее будущее.
– Нет! Я спрашиваю, любите ли вы ее сейчас?
Хамель как-то стушевался и поник. Разве настолько сложно говорить о любви?
В конце концов он глубоко вздохнул и неуверенно пробормотал:
– Хм… дело в том, что, когда я поговорил с Лераджией, я почувствовал некоторое волнение. Но немного неловко называть это любовью. Разумеется, Хамель Брей в моей книге «Заключенный принц и дочь маркиза» очень любил Лераджию, но сейчас я ее не люблю. Скорее хочу, чтобы она не умерла. Это мое твердое решение.
Неоднозначные чувства. Получается, Хамель Брей в книге страстно влюбился в нее. Но если сравнить время в романе и текущее время, то нынешний момент соответствует началу книги.
Поэтому, возможно, для Хамеля все впереди.
– Но разве вы в итоге не полюбите Лераджию в будущем?
– Ох, это очень сложно. Я не могу дать вам точный ответ. Но… образ Лераджии внезапно всплывает в моей памяти. Я ощущаю трепет в сердце и чувствую сожаление…
Ого! Надо же. Невзирая на то, что Хамель делал акцент на слове «сожаление», мое внимание привлек именно «трепет». Разве трепет, который вы чувствуете по отношению к тому или иному человеку, не очевиден? Зарождение глубокого чувства, которое вы не можете остановить, даже если захотите. Дрожь, которую невозможно скрыть. Биение пульса в висках. Бесспорно, все это говорит о любви. Естественно, иного объяснения нет. Уж я-то разбираюсь в таких вещах.
– Я знаю это ощущение. В голове звонят колокола, сердце бешено колотится, словно вот-вот выскочит из груди, перед глазами все плывет, а милый образ не выходит из головы, даже когда глаза закрыты. Мысли об этом человеке не покидают вас на протяжении дня?
– Вроде бы да, а вроде бы и нет… Если и так, что со мной? – озадачился Хамель.
– Вы чувствуете предвестие любви. Я уверена, что вы постепенно влюбляетесь. Это происходит исподволь, мало-помалу.
– А Джинджер обладает опытом, – заметил Хамель.
Я невольно расплылась в довольной улыбке и внезапно вспомнила о том, что Изана сказал мне сегодня утром.
«Леди Имбирь, оказывается, более страстная, чем я думал».
Я тихо вздохнула и ответила Хамелю:
– Я ведь прирожденный романтик.
– Любовь… чувство, на которое магия не может повлиять.
– О да! Магия тут не справится, зато я кое-что смогу. Я отлично знаю Лераджию, – добавила я серьезно и подалась вперед. Сложив руки в замок и подперев ими подбородок, я почему-то почувствовала себя особенной.
Хамель промолчал, как будто не верил моим словам. На месте Хамеля я бы тоже так поступила. Единственное, что я показала магу, – свою постыдную натуру.
– Кхм. Вы мне не верите? Хамель, вы видели будущее, которое можно изменить, но я действительно прекрасно знаю Лераджию. Я ненавижу ее, но располагаю важной информацией о ней. Я в курсе ее привычек и пристрастий насчет мужчин и всякого такого прочего, – произнесла я твердо. Я перевела дух и продолжила: – Я сделаю так, чтобы Лераджия, эта стерва, влюбилась в вас. Вы будете осведомлены о ее характере и попытаетесь с моей помощью ее соблазнить. Если все получится, вы сможете завоевать ее, а я обрету счастье с Его Величеством Изаной. Разве это не счастливый финал, которого все хотят?
– Вы думаете, правда сработает? – Хамель задал вопрос и пожал плечами.
Я энергично кивнула, демонстрируя пылкую уверенность.
– Конечно. Верьте мне. Верующим воздастся. – И я протянула руку Хамелю.
Видя мою непреклонность и настрой, Хамель собрался с духом, поправил свои круглые очки и протянул руку в ответ. Мы обменялись рукопожатием. Ладонь Хамеля оказалась больше, чем я думала, мои пальцы полностью поместились в нее. Я энергично потрясла наши сомкнутые руки. В такие секунды всегда найдутся подходящие слова.
– Мир!
– Мир?
– Мир! Рукопожатие означает перемирие для обеих сторон.
Лицо Хамеля дрогнуло. Он захихикал, не выпуская мою руку, но я не стала его ругать. Почему-то я подумала, что его светлая улыбка соответствовала моменту.
Обстоятельства Кики
Кики уже несколько лет не слышал от отца столь сурового выговора.
Отец, едва вернувшись из дворца в усадьбу рано утром, вызвал сына в кабинет и принялся строго отчитывать. Он походил на хищника, который собирается сожрать жертву. Не дав Кики возможности оправдаться, он сразу же набросился на него.
Причиной выговора была помолвка с Джинджер. Точнее, отца беспокоила собственная репутация, которая пострадает из-за разрыва. Отец ругался, жаловался и вздыхал, говоря, что из-за сына о нем, герцоге, разнесется дурная слава, к тому же пострадает его высокий статус и положение в обществе.
В довершение всего отец обвинил Кики в измене. Если уж задумал такое, нужно действовать тихо, с умом, а не попадаться невесте на глаза.
Герцог не только знал о распутной жизни сына, но и
