которое я забывала, находясь рядом с Изаной, касалось Рары. А если говорить точнее, Хамеля Брея.
– Хамель Брей! Конечно! Я же хотела сказать Его Величеству ваше имя!
– Похоже, вы в полной мере ощутили эффект магического украшения.
– Да. То есть из-за того, что на мне был браслет, который вы мне дали, я совсем не думала о вас, когда проводила время с Изаной.
– Этого я и добивался.
Я чувствовала себя так, словно он играл со мной, как кошка с мышью. Подозрительно. Этот мужчина не внушал доверия.
Когда я нахмурилась, Хамель заметил:
– Я не дарил вам браслет со злым умыслом.
– Рара или Хамель Брей, думаю, мне нужно кое-что выяснить.
– Как я и обещал в прошлый раз, я расскажу все, что вам интересно.
– Отлично. Я раскрою ваши секреты. – Когда я торжественно объявила ему об этом, Хамель усмехнулся.
Что? Почему он смеется, когда я говорю серьезно? Я скрестила руки на груди и посмотрела на Хамеля недобрым взглядом.
Он должен был перестать ухмыляться из-за моего свирепого взгляда, но лишь небрежно ответил:
– Как скажете. – Он даже не колебался, как будто с самого начала собирался раскрыть свою личность. Совершенно не чувствовалось, что он пытается таиться от меня.
Что он задумал?
– Давайте поговорим у меня дома. У вас есть время?
– Безусловно.
Я плотнее запахнула мундир Его Величества и настороженно смотрела на Хамеля, пока карета не доехала до усадьбы. Может быть, из-за верхней одежды Изаны, но я почему-то ощущала себя в безопасности.
Оказавшись в особняке, я отвела Рару в гостиную и отправилась искать мать. Едва я успела сообщить, что вернулась домой и все в порядке, как мама принялась расспрашивать меня о том, что произошло между мной и Изаной. В ее глазах было нескрываемое любопытство.
Я неловко улыбнулась и ответила, что у меня гость, поэтому я все подробно объясню позже.
Изана сказал, что моя мама нервничает, но, как и ожидалось, она больше интересовалась тем, какие у меня отношения с королем. Она ничуть не беспокоилась.
Я на мгновение задумалась о том, как объяснить матери события прошлой ночи. Но в итоге не могла понять, что именно мне следует сообщить.
«Мама, ночью я трогала бедро Его Величества Изаны».
Нет, такое говорить нельзя ни в коем случае. Хотя, может, мать предпочла бы это услышать?
Я почесала затылок и возвратилась в гостиную, где оставила Хамеля. Когда я вошла в комнату, Хамель неторопливо пил чай, который принесла горничная. Я села напротив него. Хамель поставил чашку на столик и расслабился, дескать, спрашивайте все, что вам угодно. Хорошо, если ты так себя ведешь, я не буду медлить.
– Хамель Брей, прежде всего меня интересует вопрос: не вы ли написали книгу «Заключенный принц и дочь маркиза»?
Хамель ответил, не изменившись в лице:
– Говоря прямо, да. Я написал ее.
Что ж, даже не отрицает. От его уверенного поведения мне стало неловко. Я сделала глоток чая – ведь горничная не забыла и про меня – и задала новый вопрос:
– Тогда вы намеренно создали ситуацию, чтобы я смогла прочитать роман? Вы же маг, значит, могли это сделать.
– Если подумать, то да. Я создал ситуацию, чтобы Джинджер смогла прочитать книгу. Как по волшебству.
«Почему ты так легко отвечаешь? Из-за этого я еще больше тебе не доверяю».
– Почему? Почему я должна была прочитать роман?
– Хм… Во-первых, я полагаю, что сейчас мне нужно рассказать не о книге, а о себе. Именно это должно быть сделано в первую очередь. – Хамель стал очень серьезен.
Его серые глаза заблестели. Я кивнула и стала ждать продолжения.
Хамель вздохнул и сказал:
– Как и написано в книге, я ученик Гешута, дедушки Лераджии. И я один из немногих магов, оставшихся в мире. Кстати, в основном каждый из них рождается с уникальным талантом. Мой – «око мудреца».
– «Око мудреца»?.. – переспросила я.
– Да. Проще говоря, я могу видеть будущее и прошлое. Помните, как я еще в экипаже показал вам будущее, которое скоро произойдет с вами?
Конечно, я не забыла, как Хамель продемонстрировал мне, что произойдет, если я принесу Изане книгу, которую так усердно писала. У меня закружилась голова, когда я вспомнила суровый голос Изаны в том видении. Фух, в любом случае хорошо, что я не принесла эту книгу! Получается, то, что я видела, являлось результатом воздействия магического таланта Хамеля на меня. Я до сих пор была озадачена, но вновь кивнула, как будто поняла.
– Это был один из вариантов будущего. Но я не могу видеть все прошлое и будущее. Мне доступно далеко не все. Иногда я вижу грядущее человека, но иногда вообще ничего не различаю.
– Подождите. Значит, вы, Хамель, увидели мое не слишком счастливое будущее и поэтому помешали мне принести книгу Его Величеству Изане?
– Совершенно верно. Поэтому… пуф… увидев такое будущее, я просто не мог этого допустить… Пуф, извините. Хм-хм. – Хамель с трудом сдержал ехидный смех.
Я с грохотом поставила чашку на стол, предостерегая его.
– Не смейтесь! Я сейчас серьезно.
– Простите.
Я немного помолчала и задумалась. То, что провидец-маг Хамель написал книгу об Изане и Лераджии, а потом опосредованно передал ее мне, было связано с трагическим финалом романа.
Хамель Брей в романе любил Лераджию. Не увидел ли маг, сидящий передо мной, тень смерти, нависшую над будущим Лераджии в реальности? Не опечалился ли он судьбой Лераджии, которую убьет ее возлюбленный, то есть Изана? Если Хамель использовал меня в качестве посредника, чтобы отчаянно предотвратить смерть Лераджии, то…
О да! Я с шумом стукнула себя по колену. Хлопок получился очень сочным.
– Хамель Брей! Похоже, я понимаю ваши намерения. Вы решили использовать меня. Верно? Вы знали, что я влюблюсь в короля Изану с первого взгляда? Хамель, вы хотели, чтобы я сначала завоевала короля Изану, да? Чтобы Лераджия не умерла.
Хамель немного оторопел.
– Отчасти да, но нельзя сказать, что это единственная причина.
– И какая же еще причина?
– Когда я был учеником Гешута, я увидел будущее Лераджии. Прежде я никогда не видел столь много, но, как ни странно, я узрел очень далекие события. Даже то, как она умирает от руки короля Изаны. – Хамель сглотнул. Его кадык заметно дернулся. – И безумный король Изана, и Лераджия с ее горькой участью… и Джинджер, которая в итоге не сможет разделить свою любовь с Изаной, – когда я увидел это, мне стало очень жаль.
– И что?
– Поэтому я подумал, что было бы
