понимаю. К примеру, почему герцог презирает Джинджер Торте, но не спешит расторгать ее помолвку со своим сыном?
Герцог проиграл. Сейчас он влез в мои личные дела. Я сама решаю, с кем мне встречаться. Отец Кики надо мной не властен.
– Прошу прощения, Ваше Величество. Я… весьма недальновиден, – выдавил герцог и заскрипел зубами.
Было очевидно, что он совсем не извиняется. Наоборот, он был уверен, что возьмет верх надо мной и Изаной и разобьет любые аргументы собеседника. Он и представить себе не мог, что Изана видит его насквозь.
Мне было очень приятно осознавать, что в действительности именно герцог потерпел поражение.
– Достаточно, – бросил Изана герцогу со скучающим видом.
Герцог поджал нижнюю губу и ничего не ответил.
– Тогда я буду считать, что в ближайшее время ты расторгнешь помолвку сына с Джинджер Торте. Если у тебя есть возражения, приведи мне веские основания, почему ты не можешь так поступить. Тогда, быть может, я пойму, почему ты решил принять презираемую женщину в свою семью, – с нажимом проговорил Изана.
О да! Презрение. Я не сомневалась, что герцог Микельсен сейчас безмерно презирал меня в душе.
– Ваше Величество, все это моя вина. Пожалуйста, воздержитесь от гнева. Воля Вашего Величества для меня закон. Если вы не возражаете, могу ли я сначала покинуть дворец? Мне нужно обсудить вопрос о помолвке с моим сыном… – Герцог оборвал себя на полуслове. В его тоне сквозило недовольство.
Герцог скривился, было очевидно, что он очень зол. Но что он мог сделать, даже если рассвирепел до такой степени? Изана – человек самого высокого ранга, с которым нельзя спорить, поэтому герцогу осталось лишь покориться повелению короля. Все, что он мог сделать, – это проявить покорность.
– Хорошо. Ты можешь идти.
– Спасибо. – Герцог Микельсен поднялся, как только получил разрешение от Изаны.
Затем он поклонился Изане и поплелся прочь. Когда герцог приблизился ко мне, стоявшей у двери, его лицо исказилось от ярости. Он с ненавистью посмотрел на меня, открыл дверь и вышел.
Мне показалось, что его неприязнь буквально витает в воздухе. Мне было очень противно.
Я направилась к дивану, на котором минуту назад сидел герцог, села и посмотрела на Изану. Его лицо было абсолютно непроницаемым, я не могла понять, о чем он думает.
Я обратилась к нему, и мой голос зазвенел от волнения:
– Ваше Величество, вы смогли приструнить герцога! Это просто невероятно. Ваше Величество, вы помогли мне! Вы говорили настолько безупречно, что я могу покинуть этот мир безо всяких сожалений.
– Не преувеличивай. Я просто сказал герцогу то, что хотел.
– Да… Он слишком многого требует, не так ли? Он и впрямь невыносимый человек.
– Он не лишен высокомерия. Значит ли это, что моя сделка с леди Имбирь состоялась? Я получил книгу, а ты расторгла помолвку.
– Похоже на то. Может, обменяемся рукопожатием? В ознаменование нашей успешной сделки. – И я протянула ему руку, не дожидаясь разрешения.
«Давай же. Протяни мне руку». Я смотрела на кончики его пальцев, думая об этом.
Спустя мгновение Изана действительно протянул мне руку. Я тихонько вздохнула. Изана привычно и несколько небрежно пожал мою ладонь и отпустил. Его пальцы были прохладными, а не теплыми, как накануне. Если бы я смогла подержать его руку немного дольше, она бы быстро согрелась. Как жаль, что сегодня мне не удалось это сделать.
– Вы думаете, он презирает меня?
Изана взял чашку чая, стоявшую перед ним, и, сделав глоток, ответил:
– Нет. Он думал гораздо хуже. Я не могу сказать вслух. – Его брови изогнулись.
Я знала, что мне будет неприятно это слышать, но уже сгорала от нетерпения. И что же герцог думает обо мне? Однако я колебалась, спрашивать ли Изану.
А он, прочитав в моих глазах неуверенность, произнес:
– Не спрашивай. Я не скажу.
– Тогда я могу спросить о чем-нибудь другом?
– О чем?
– То есть… Ваше Величество, вы только что сказали герцогу… что я вам интересна. Просветите меня, прошу вас. – Я положила обе руки на колени и быстро заморгала, глядя на Изану.
Я храбро смотрела ему в глаза. Сейчас мне было все равно – если он поймает меня с поличным, я не устыжусь.
– Чего ты ждешь? – Изана усмехнулся и покачал головой, словно пытался найти подходящие слова.
Он отбросил назад свои блестящие черные волосы и пристально посмотрел на меня.
И я все же невольно отвела взгляд. Его чуть растрепанные волосы будоражили меня. Если Изана прочтет мои мысли о том, что он выглядит чувственно, в его глазах я точно стану распущенной девицей. Я почему-то облизнула губы.
– Я очень интересуюсь окружающим миром. Как и сказал герцог, я долгое время был оторван от реальности, поэтому у меня не было возможности встречаться с людьми. Выйдя из башни, я подумал, что научусь общаться. И я преуспел в этом. А из всех людей, с которыми я сталкивался, именно ты, Джинджер Торте, оказалась самой необычной. Трудно объяснить, но твоя уникальность привлекла мое внимание.
Хм. Значит, я необычная для Изаны? Было бы хорошо, если бы это означало предвестие любви с его стороны. Но, кстати говоря, интерес Изаны ко мне как к человеку тоже неплох. В любом случае он заинтригован. В конце концов, это то, что заставляет его тянуться ко мне, независимо от мотива.
«Изана, твое сердце стремится ко мне».
Пока я думала об этом, Изана осторожно спросил:
– Интерес, которого ты ждешь от меня, такой же, который леди Имбирь проявляла к господину Кишону раньше?
– Что?..
Вопрос Изаны, которого я не ожидала, застал меня врасплох. Я моргнула и снова посмотрела на него. Он не отрывал взгляда от моего лица, а я не знала, что ответить.
– Сейчас ты его действительно ненавидишь, но когда ты решила обручиться, это было не так, верно?
– Верно. Когда-то он был мне симпатичен. Но теперь – нет.
«Изана прав. Я определенно запала на Кики, когда обручилась с ним. Но теперь я понимаю: это было лишь увлечение».
Я поиграла с кончиками своих длинных распущенных волос и на мгновение задумалась о прошлом.
Меня раздражали пышные укладки, поэтому обычно я собирала волосы в простую прическу. Глядя на меня, Кики говорил: «Мне бы понравилось, если бы твои пряди развевались и колыхались на ветру».
После того как я услышала его слова, я каждый день ходила с распущенными волосами, что делала лишь несколько раз за последние годы. Сначала мне было некомфортно, но я успокаивала себя: дескать, я могу вынести это ради Кики. Неудобство, которое сковывало меня, было
