Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Стоило ему переступить порог, как в голове начал вырисовываться четкий план действий.

Страж тем временем ненадолго задержался в проёме. Его взгляд скользнул к спящей маленькой ведьме и задержался на ней гораздо дольше, чем Феликс готов был терпеть.

— Спи сладкого, Эйвери, — негромко прошептал парень.

Боже, какой же он мерзкий тип. Феликсу жуть как не понравилось внезапное, удушливое чувство собственничества и защиты, заклокотавшее в груди. Ему до чесотки в когтях захотелось вырвать этому хлыщу глаза за один только такой взгляд на неё. И как раз в тот момент, когда оборотень уже готов был зашипеть и броситься в драку, силовик наконец отпрянул и тихонько прикрыл за собой дверь.

Едва шаги в коридоре затихли, Феликс сбросил кошачью шкуру и вернул себе человеческий облик. Он раздражённо запустил пятерню в волосы, не сводя глаз с ведьмы, которая блаженно спала, даже не подозревая, какая драма только что разыгралась за её порогом.

Какое-то время он просто стоял у кровати, заворожённо наблюдая за мерным, плавным вздыманием её плеч. Серебристый лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, мягкими бликами ложился на её усыпанную веснушками кожу, буквально притягивая его к себе, заставляя делать шаг за шагом вперёд.

Это была катастрофически, паршивая идея. Но он всё равно это сделал.

Он забрался к ней в кровать, ложась максимально осторожно и плавно, чтобы не дай бог её не разбудить. В нос тут же ударил тонкий, едва уловимый аромат корицы. И Феликс упрямо возненавидел тот факт, что этот запах теперь действительно его успокаивал.

Вдруг Эйвери неосознанно перевернулась на другой бок, лицом к нему. Оборотень весь подобрался и так сильно вытянулся в струну, что едва дышал. Ему нельзя было здесь находиться; правильным решением было прямо сейчас перекинуться обратно в кота. Но пока он смотрел на неё — на то, как её губы во сне были маняще приоткрыты, — внутри него снова зашевелилось то самое странное, непреодолимое желание поцеловать её. Заполнить расстояние между ними своими губами. Вместо этого он заставил себя просто лежать неподвижно, довольствуясь лишь теплом её дыхания, которое мягко щекотало его плечо. Потому что это было единственное, что он мог себе позволить. Потому что этого должно было быть достаточно. Скоро их связь будет разорвана, и он сможет спокойно вернуться к… к тому, какой была его жизнь до всего этого дерьма.

Он едва заметно качнул едва заметно головой, прогоняя наваждение. Это всё происки магии, не более. Просто ментальная связь отчаянно взывала к своей второй половине. Это был не он настоящий. Ладно, он пойдет у неё на поводу, но буквально на пару минут. А перед тем как окончательно провалиться в сон, он обязательно вернёт кошачий облик. Всего на несколько минут. В груди разлилось какое-то совершенно новое, незнакомое ему доселе чувство. И в эту секунду ему было глубоко плевать, виной тому узы или что-то ещё.

Девчонка снова зашевелилась во сне, и на этот раз её ладонь сама собой отыскала его запястье. По привычке, чисто на инстинктах, ему захотелось резко выдернуть руку. Но несколько секунд он просто лежал, позволяя её пальцам оставаться на своей коже. Ощущать чужое, мягкое прикосновение, никак не связанное с сексом… Когда в последний раз его вообще так трогали? Когда он сам позволял кому-то прикасаться к себе настолько трепетно?

«Это ничего не значит. Я просто не хочу её будить», — упрямо соврал он самому себе. Даже когда его большой палец начал лениво, едва ощутимо очерчивать контуры её ладони. Даже когда он сам придвинулся к ней так близко, что между их телами практически не осталось свободного пространства.

«Ещё буквально пару минут».

Глава восемнадцать

Эйвери

Эйвери проснулась от того, что в её спину упиралось что-то очень твёрдое, а всё тело было сковано тяжёлым, властным объятием. Даже её ноги оказались укутаны во что-то мягкое и шелковистое, похожее на густой мех. Она приоткрыла глаза: сквозь шторы в комнату уже пробивался утренний свет, в лучах которого лениво кружились пылинки. Несмотря на догоревший и остывший камин, ей было невероятно, упоительно тепло, а вокруг разливался густой, терпкий аромат сосновой хвои и морозной свежести. Было бы так легко снова закрыть глаза и провалиться в сон — буквально ещё на пару минуток.

Вдруг прямо перед её лицом шевельнулась чужая, крупная ладонь. Эйвери мгновенно оцепенела.

Феликс лежал, полностью обвившись вокруг неё. Она затаила дыхание, боясь сделать даже малейшее движение и потревожить оборотня — одно неверное шевеление, и его когти запросто перережут ей яремную вену. Скосив глаза вниз, она увидела, как его хвост лениво скользит между её ног, изгибаясь туда-сюда, словно жил своей собственной жизнью и ласкал её кожу ради своего личного удовольствия.

В этот момент перевёртыш во сне притянул её ещё ближе, пока она всем телом, без малейшего зазора, не вжалась в него. Его мужское достоинство настырно упёрлось ей прямо между ягодиц. Прошлой ночью она как-то не успела оценить его внушительные размеры, будучи слишком отвлечена… ну, им самим. Эйвери судорожно выдохнула, и из её горла вырвался тихий, рваный всхлип, когда из-за этого движения она невольно проехалась кожей по всей его длине.

И тут она это почувствовала. Странный, глубокий рокот, зародившийся где-то в его груди. Он прокатился по её коже, словно внутри него работал мягкий, ровный моторчик, пуская вибрацию сквозь матрас до самых её костей.

Неужели он… мурлыкал?

Из неё вырвался короткий смешок, который она тут же поспешно заглушила ладонью. Потому что, несмотря на всю неправильность происходящего, будить его прямо сейчас ей не хотелось. Ей отчаянно, вопреки здравому смыслу, хотелось остаться здесь, в этом коконе из переплетённых рук, ног и всего остального, хотя бы ещё на самую малость. Каждая капля вчерашней тревоги бесследно испарялась, пока его низкое, утробное мурлыканье благотворно вибрировало в её теле. Это было неправильно по всем фронтам. И всё же в эту секунду во всей вселенной не нашлось бы силы, способной заставить её выбраться из постели.

Но, разумеется, именно в этот момент ей до безумия захотелось чихнуть.

Эйвери попыталась сдержаться, но у её организма были совсем другие планы. Громкий чих эхом разнёсся по комнате, и дремлющий рядом зверь тут же зашевелился. Чёрт. Теперь даже притвориться спящей