еще немного постояла, буравя мужчину взглядом, прошла вперед и села в кресло. Гарнар хмыкнул и, достав из воздуха еще один бокал, налил в него вина и поставил на стол, предлагая его мне. Долил вина себе и сел в кресло.
Я беседу начинать не спешила — чувствовала, что она мне не понравится, а потому смотрела в пылающий в камине огонь и ждала. Конечно, меня так и подмывало вскочить искать выход, но что-то подсказывало, что найти мне его не дадут.
— Не думал, что женщины умеют так долго молчать, — внезапно произнес Гарнар. — Предлагаю выпить за наше знакомство, — и отсалютовал мне бокалом
Я демонстративно оглядело его, бокал и перевела равнодушный взгляд на огонь. Этот мужчина без зазрения совести обрек Марджери на сумасшествие и теперь хочет, чтобы я с ним тут вино распивала и мило чирикала? И это уже не говоря о его предательстве и желании убить Рэма — иначе ведь ему графства не видать как своих ушей.
Самозваный граф снова хмыкнул:
— Боюсь, что мое хорошее расположение ты приняла за слабость. Зря, — и, протянув в мою сторону руку, начал сжимать ее в кулак. По тому, как он это делала, я поняла, что, скорее всего, сейчас он применял магию, призванную меня немного придушить. Похоже, из-за вспышки раздражения он забыл, что я поглотитель и магию, которую мое подсознание расценивает, как враждебную, просто втягиваю в себя.
Глядя на меня, продолжавшую спокойно сидеть на месте, он вспомнил об этом маленьком нюансе, и его щека дернулась. Было видно, что это отработанный привычный прием, и применил он его рефлекторно. Занятные рефлексы по отношению к женщине… Мужчина опустил руку и посмотрел так, что захотелось забиться под кресло и не отсвечивать, но я, сдерживая внутреннюю дрожь, продолжала спокойно сидеть на месте.
— Поглотитель… — прошипел он. — Ничего, есть и другие способы сделать тебя посговорчивей. Можешь не обольщаться своей магической неуязвимостью.
— Ну что ты, — выкать ему расхотелось, — уверена, что принудить к чему-либо женщину для тебя не составит труда. Виден большой наработанный опыт, — я знала, что, образно выражаясь, дергаю дракона за усы, но ничего не могла с собой поделать. Бесстрашной я, конечно, не была, но все же верила, что Рэм скоро меня хватится и обязательно найдет! И эти мысли помогали не падать духом и сохранять достоинство.
Бокал в руках мужчины начал хрустеть, но внезапно Гарнар резко успокоился, бросил треснувший бокала в камин, достал новый и наполнил его. Этот его резкий переход к спокойствию заставил меня поежиться от внезапно пробежавшего по позвоночнику озноба.
— Вот и хорошо, что ты это понимаешь, — и замолчал, отпивая вино и хмуро меня разглядывая.
Повисшей после этого тишины я уже не выдержала. В голове одни мысли накладывались на другие, сталкивались, пинались и грозили устроить локальный Армагеддон в одной взятой женской голове.
— Так чего же ты от меня хочешь? — наконец, спросила я.
— Знаешь, поначалу я не хотел рассказывать тебе о своих планах, но сейчас вижу, что стоит немного спустить тебя с небес на землю. Рэм слишком много тебе позволял, и ты решила, что ровня дракону и имеешь право так себя вести. Но это не так. — Он посмотрел на часы на каминной полке. — Совсем скоро мы пройдем с тобой ритуал единения в Сердце замка. Там мы при помощи твоей девственной крови заново запустим перенастройку алтаря и навсегда привяжем твой резерв к моему. Жаль, что нельзя будет после этого отослать тебя подальше и просто пользоваться копящейся у тебя магией, но тут уж ничего не поделаешь, придется оставить тебя в замке. — Окинул меня оценивающим взглядом и изрек: — Как любовница ты меня вполне устраиваешь, люблю объезжать непокорных кобылиц. Не понимаю, что в тебе нашел Рэм, раз решил жениться? Хотя… Чего можно ожидать от ублюдочного салдафона? Я бы с безродной человечкой никогда не связался.
На этот раз я не побледнела, наоборот — кровь бросилась мне в голову. Больше всего задело не его пренебрежительное «человечка», а то, как он обозвал Рэма.
— Что же ты себя ублюдком не называешь? Оба ведь признанные, но если Рэм имеет отношение к роду Рратских, то твое родовое древо вызывает большие сомнения!
— Ах ты дрянь! — Его рука дернулась, явно в желании дотянуться до меня магической удавкой, но тут же опустилась. — Что ты можешь знать и понимать в происходящем? Ты! Обычная человечка из чужого мира! — презрительно и зло бросил он, залпом допивая бокал.
— Так просвети меня убогую!
Он посверлил меня взглядом и внезапно хмыкнул:
— А вы с Рэмом все-таки догадались, что я не Рратский.
— Сложно было не догадаться, когда узнали, что ты перенастраивал портал.
— И с кем вы поделились своими выводами?
Н-да, похоже мы поменялись местами, и теперь информацию будут пытаться тянуть из меня, но это меня не устраивало:
— Интересно, как твоя мать сумела достать кровь Рратских, чтобы сделать для тебя амулет?
— И об этом догадались? Как интересно… — он перевел сверливший меня взгляд на огонь. — Что ж, ты все равно с этого дня будешь для всех мертва и больше никогда не покинешь этот замок, но хоть понимать будешь, что деваться тебе некуда… — тихо, будто размышляя вслух, проговорил он. — Моя мать была удивительной женщиной, но замысел о переходе Рратских гор другому драконьему роду принадлежит не ей. Игра ведется давно и на более высоком уровне. Когда алтарь полностью перенастроится, Рратские земли официально перейдут в подданство Кравдену, и Раварденский король ничего не сможет с этим поделать.
— Почему?
— Потому что мой настоящий отец верный вассал короля Кравдена. Он официально признает меня и даст свой титул, а мои земли станут частью родовых земель Праварских. Отобрать их у меня король Равардена не решится, потому что перенастраивать алтарь слишком часто чревато выходом его из строя — были прецеденты. И лучше отдать землю врагу, рассчитывая в будущем ее как-то вернуть, чем получить в пользование мертвую землю.
— Н-да… так, может, и отец Рэма умер не просто так?
— Хотел бы я быть к этому причастным, — оскалился Гарнар. — Но война справилась с этой задачей лучше.
— Но ведь он тебя вырастил, был тебе отцом! Как ты можешь так говорить⁈
— Он. Не был. Мне. Отцом! — с расстановкой ответил дракон, и желваки на его лице заходили ходуном, а зрачки стали вертикальными.
Мне стало очень страшно. Уж не знаю, что происходило в семье Рратских, что у Гарнара в глазах плескалась такая ненависть. Не удивлюсь, если его мамаша умудрилась так настроить сына. Но
