правда, жалко смотреть, как мужчина мучается.
− Таблеточку? – как-то потерянно повторил грозный хозяин царства мертвых. – Можно бы, но какую? От заклятья супруги моей, в большой обиде наложенного, таблеточек ещё ни в одном из миров не изобрели.
− А может, прощенья попросить, у супруги? – да что ж меня понесло-то? Молчи, Васька! А не вовремя развязавшийся язык продолжал мести: – Тогда сама заклятье снимет, расцелует.
− Умная, да? – протянул темный властелин, правитель царства мёртвых, он же… Кощей? – Чья выученица?
− А вам зачем? – пролепетала я, осознавая, что теперь уже не просто влипла, а по самую маковку. Холодные глаза остановились на мне – а и правда, синие, как льдинки! – Мельник учитель мой.
− Наш, − встрял Серый, который всё время зачем-то дёргал меня за рукав, а теперь и вовсе больно ущипнул за бок. Я в ответ ткнула его локтем под рёбра. Парень икнул от неожиданности.
− Ну надо же! Вот так сюрприз! Вроде он до сих пор не халтурил… А сколько ж вы у него, такие умные учитесь?
− Пять лет!
− Две недели! – одновременно ответили мы.
[1] Псевдоним писателя − Льюис Кэрролл.
Глава 56
Темный властелин прикрыл глаза и испустил долгий вздох.
− Ну, ты – понятно, − кивнул он, вновь кольнув меня стылым взглядом. – За две недели много ль успеешь? Хотя я однажды по пья… по необходимости, дважды за неделю в Правь ходил и обратно, чтобы… В общем многое можно успеть… А ты что же? – он зыркнул исподлобья на притихшего Серого. – Пять лет в Нави даром что ли прошли? О чём думал, когда эту глупость творил?
− Да я… хотел от проклятия своего избавиться, − нерешительно ответил парень.
− Хотел… хотел… − задумчиво пробасил владыка царства мертвых. – Кто ж тебя надоумил? Точно ведь не сам докумекал?
− В книге одной колдовской читал, − опустил голову Василь. – «Который волколак из царства мертвых вернётся, тот от проклятья своего избавится», так там написано.
− Ага, − кивнул мужчина. – А о том не подумал, что из царства мёртвых только на новое рожденье и возвращаются. Так что быть тебе тут, пока себя не забудешь, и жене моей на глаза попадёшься. А уж она тебя мигом отправит куда надо.
Серый побледнел и отшатнулся, сжав добела кулаки, будто так хотел задавить рвущийся из груди крик.
− Как же звать жену вашу? – почему-то это казалось сейчас самым важным.
− Ах, как же, как же… − задумчиво передразнил мужчина. – Какой народ нынче пошел необразованный! И меня тоже не узнала? – он снял корону с руки и снова надел на голову. Страшная серебряная маска леденящей улыбкой голого черепа легла на правильные черты мужчины. Глядящие через провалы пустых глазниц льдистые глаза выглядели жутко. – Ну?
Я открыла рот и… закрыла. Предположение уж слишком сказочное! Неужто?..
Темный властелин снял корону, и проговорил между делом, надевая её обратно на руку:
− Кощей – одно из имён, известных вашему брату. Догадалась теперь, кто жёнушка моя?
− Морена! – прошептал Василь и больно сжал мне предплечье. – Сама Смерть.
− А дружок-то твой поопытнее будет! Пяток лет не совсем даром у Мельника провёл. Морена, кто же ещё! Женка моя, она нити жизни обрывает и в чертоги смертные уносит. Там и вкладывает души, как тело подходящее сыщется, на новое рожденье в мир Прави отправляет. Дошло до тебя, волчишка, о чём в книге той написано? Ты по глупости своей сам со смертью связался. Хлебай теперь полной ложкой!
К моему безмерному удивлению, Василь бухнулся на колени перед Кощеем и дрожащим голосом попросил:
− Василису отпусти! Это я её подбил за стрелой вслед отправляться и предка выручать. Я ведь в Ирии не бывал, о Калиновом мосте и не помышлял, а она ещё ученье как следует не начала, но уже дважды по нему прошла, да ещё с наливными яблоками вернулась. Вот и подумал – с нею не так уж и страшно в твоё царство отправляться, авось обратно выберемся.
Вот так Серый, ай да волчище! Воспользовался мной по полной, а я ему доверилась, как дура! Другом считала…
Стрела в руке задрожала, почуяв переполнявшие меня чувства. Я сцепила кулак покрепче, чтобы не вырвалась. А Иван-то казак тоже хорош! Оказывается, он меня нарочно заманил… зачем только?
− Да, это ты верно приметил, − протянул Кощей, тряхнув роскошными волосами, так и рассыпавшимися по плечам тугими чёрными волнами. – Ирий от царства моего не сильно отличается. Разве что, растёт всякое-разное. Ну да и у нас есть диковины, коих и в Ирии не найти... Что призадумалась, девица? Гадаешь, как такое могло случиться, и верный друг облудом[1] оказался? А вот сейчас ещё и предка твоего непутёвого спросим, коим местом думал, свою пра-правнучку на муки завлекая. Ну-ка Ерёмка, зови дружка закадычного! Пусть вылезет из своего котла, да перестанет на минуту смолу хлестать.
Взвизгнув как-то уж совсем по-поросячьи, бесёнок пропал со знакомым хлопком, а через минуту с таким же хлопком явился назад, удерживая за руку Ивана.
Я уставилась на предка с нескрываемым ужасом – было от чего. Кожу казака покрывали чёрные трещины, из которых тончайшими струйками сочилась раскалённая лава. Как одежда не сгорела на нём до сих пор, оставалось загадкой. Собственно, по ней-то я и узнала его, да ещё по торчавшей из макушки лысого черепа длинной пряди свалявшихся волос. Встретившись со мной взглядом, в котором буквально полыхало пламя, он отвёл глаза, но встал ещё прямее, явно храбрясь.
− Говори, Иван, да ничего не утаивай, я ведь узнаю, − веско приказал Кощей. – Зачем девицу призвал? Чем искусил?
− А чем их, баб искусить-то можно? На любовь – времени не было, а на жалость их цеплять проще простого. Вот де какой я бедный несчастный! Помогай-выручай! Зато действенно – эта вон даже в пекло ринулась, незнакомца выручать. Дура она и есть дура! – казак сплюнул смачный смоляной сгусток прямо мне под ноги. От него затлела серая безжизненная трава, полыхнув несмелым огненным лепестком. Кощей тут же дунул – огонёк исчез, плевок заледенел неприятной чёрной лепешкой.
− Не плюйся тут! – одёрнул он Ивана. – Выходит ты её на исконно женское подловил – доброту и сострадание. Ну… Есть чем гордиться, −
