Слишком спокойно.
И слишком вовлечённо, чтобы делать вид, что это ничего не значит.
Дом за их спинами дышал теплом.
Внутри — свет, люди, жизнь.
Снаружи — холод, ночь и тишина.
А между ними — начало.
Которое уже нельзя было остановить.
Глава 11.
Глава 11
Утро в доме началось раньше, чем обычно.
Не потому что кто-то крикнул, не потому что что-то случилось — просто всё как будто само сдвинулось на полшага вперёд. Даже воздух в горнице был другим: плотным, тёплым, с запахом хлеба, дыма и ещё чего-то нового, едва уловимого.
Присутствия.
Анна проснулась от света.
Он пробивался через окно, ложился на пол, на край кровати, на её руки. На секунду она не поняла, где находится. Потом — вспомнила.
Дом.
Снег.
Рено.
Она села, провела ладонью по лицу и тихо усмехнулась:
— Вот и началось…
Комната выглядела иначе, чем в первый день.
Не потому что сильно изменилась — а потому что теперь она видела её полностью.
Сундук уже не казался просто тяжёлым ящиком — она знала, как его переставить, чтобы не мешал. Стол — не просто доска у окна, а место, где можно работать при свете. Даже кривизна пола уже не раздражала — она отмечала её как задачу.
Она встала, накинула тёплую накидку и вышла.
Горница встретила её шумом.
Алис уже бегала между столом и очагом, но не с той нервной суетой, что раньше — быстрее, чётче.
Жеро сидел на лавке, что-то жуя, и лениво наблюдал за происходящим.
— О, проснулась, — сказал он. — А я уж думал, ты решила сбежать, пока господин не проснулся.
— Сбегают от вас, — спокойно ответила Анна, проходя к столу. — От него — наоборот.
Жеро фыркнул.
— Смело.
— Правдиво.
Алис едва не уронила миску, сдерживая улыбку.
— Осторожно, — бросила Анна. — Если разобьёшь, будешь есть из ладоней.
— Я не разобью!
— Ты это уже говорила.
— Госпожа!
— Что?
— Вы… — Алис замялась, потом всё-таки выпалила: — вы сегодня какая-то… весёлая.
Анна посмотрела на неё.
— Это тебя пугает?
— Немного.
— Привыкай.
Жеро тихо засмеялся.
— Теперь я точно уверен, что господин не заскучает.
— Ты бы за своим языком следил, — спокойно сказала Анна, наливая себе воды. — А то он у тебя быстрее головы работает.
— Зато живой.
— Ненадолго.
— Вот сейчас мне стало страшно.
— Поздно.
И всё это — легко, без напряжения, с той самой живой насмешкой, от которой дом вдруг начинает дышать иначе.
— Мать уже встала? — спросила Анна.
— С рассветом, — ответил Мартен, входя с охапкой дров. — И уже успела всем объяснить, как мы живём неправильно.
— Значит, всё в порядке.
— У неё да.
Анна кивнула и направилась в кладовую.
Беатриса была там.
Как и всегда — прямая, собранная, будто ночь для неё не существовала.
Она перебирала мешки с зерном, проверяя что-то на ощупь.
— Доброе утро, — сказала Анна.
— Если ты проснулась — значит, да, — ответила та, не оборачиваясь.
— Я надеялась на более тёплый приём.
— Ты его вчера получила.
Анна усмехнулась.
— Это был допрос.
— Это была проверка.
— И как я её прошла?
Беатриса обернулась.
Окинула её взглядом.
— Пока не провалилась.
— Уже достижение.
— Не радуйся раньше времени.
Анна подошла ближе, опёрлась рукой о стол.
— Нам нужно поговорить.
— Мы уже говорим.
— О деле.
— Это интереснее.
Анна кивнула в сторону мешков.
— Сколько у нас запасов до весны?
— Если ничего не менять — хватит.
— А если менять?
— Тогда хватит с запасом.
— Значит, будем менять.
Беатриса чуть прищурилась.
— Ты уже решила?
— Я уже начала.
— Я вижу.
Пауза.
— И?
— Мне это нравится.
Анна улыбнулась.
— Вот это вы сейчас сказали или мне показалось?
— Не привыкай.
— Поздно.
Беатриса чуть усмехнулась.
— Ты слишком быстро осваиваешься.
— Я просто не люблю жить плохо.
— А кто любит?
— Некоторые привыкают.
— Это не про меня.
— Я заметила.
И снова — этот тон.
Не борьба.
Не вражда.
А… столкновение характеров, где никто не уступает, но оба уже начинают получать от этого удовольствие.
Когда Анна вернулась в горницу, он уже был там.
Рено стоял у окна.
Спиной к ней.
Свет падал на его плечи, подчёркивая силу фигуры, спокойствие в движении.
Он не обернулся сразу.
Но сказал:
— Вы рано встаёте.
— Я не люблю терять день.
— Это тоже новое.
Анна прошла к столу.
— Для вас многое новое.
Он повернулся.
И посмотрел на неё так, будто снова видел впервые.
Но теперь — внимательнее.
Глубже.
— Вы разговаривали с моей матерью.
