class="p1">— Да.
— И остались живы.
— С трудом.
Он усмехнулся.
— Это хороший знак.
— Для кого?
— Для вас.
— А для неё?
— Она любит тех, кто не ломается.
Анна чуть наклонила голову.
— Тогда у нас есть шанс договориться.
— Уже есть.
Пауза.
Он сделал шаг ближе.
— Вы изменили дом.
— Я уже это слышала.
— Но вы не слышали, что я думаю об этом.
— И что вы думаете?
Он остановился перед ней.
Снова близко.
Но теперь в этом не было проверки.
Было… внимание.
— Я думаю, что вы сделали то, что должен был сделать я.
Анна замерла на секунду.
— Тогда у вас есть повод злиться.
— Есть.
— И?
— Я не злюсь.
— Почему?
Он чуть наклонился.
— Потому что результат мне нравится.
Пауза.
Тихая.
Но важная.
— Вы опасны, — сказал он.
— Я полезна.
— Это не одно и то же.
— В этом доме — одно.
Он усмехнулся.
— Вы быстро учитесь.
— Я давно умею.
Он смотрел на неё.
Дольше, чем нужно.
И вдруг — совершенно спокойно сказал:
— Сегодня вы покажете мне мастерскую.
— Покажу.
— И объясните, что вы собираетесь делать.
— Объясню.
— А потом…
Он сделал ещё полшага.
— …мы продолжим разговор.
Анна не отступила.
— Какой именно?
Он посмотрел на её губы.
Коротко.
Но этого хватило.
— Тот, который мы вчера не закончили.
И вот теперь это уже было не намёком.
А обещанием.
Анна чуть улыбнулась.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Я люблю заканчивать начатое.
Он кивнул.
— Я тоже.
Когда он вышел, Анна осталась у стола.
И впервые за всё утро позволила себе выдохнуть.
Медленно.
Глубоко.
— Ну что, — пробормотала она. — Скучно точно не будет.
— Госпожа? — осторожно подала голос Алис.
— Что?
— Вы… — она замялась, — вы его не боитесь?
Анна посмотрела на неё.
И усмехнулась.
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
Жеро с лавки хмыкнул:
— А зря.
Анна повернулась к нему.
— Это мы ещё посмотрим.
И в этом было всё.
Игра.
Напряжение.
Интерес.
И начало того, что уже невозможно будет остановить.
Он не заставил себя ждать.
Анна успела только допить тёплую воду, поправить волосы и проверить, чтобы в мастерской всё выглядело так, как она хотела — не «чисто для вида», а действительно удобно для работы.
Она спустилась вниз раньше него.
И это было правильно.
Она стояла у верстака, когда он вошёл.
Без шума.
Но она почувствовала.
Не оборачиваясь.
— Вы пришли, — сказала она, проводя рукой по разложенным кускам кожи.
— Вы не сомневались, — ответил он.
— Нет.
— Почему?
Анна повернулась.
— Потому что вам интересно.
Он чуть склонил голову.
— Вы слишком уверены.
— Вы тоже.
Пауза.
Он прошёлся взглядом по мастерской.
Медленно.
Не спеша.
Как человек, который привык замечать не только результат, но и путь к нему.
Под навесом висели шкуры — теперь ровно, с расстоянием между ними. На столе — разложенные обрезки, рассортированные по толщине. Инструменты лежали не кучей, а на своих местах. Даже свет, падающий из окна, теперь использовался — рабочая поверхность была повернута так, чтобы руки не уходили в тень.
Он подошёл ближе.
К столу.
Провёл пальцами по краю.
— Это вы сделали.
— Да.
— Зачем повернули стол?
— Чтобы видеть шов.
Он посмотрел на неё.
— И раньше этого никто не заметил?
— Раньше никто не смотрел.
Он хмыкнул.
— А вы смотрите.
— Я работаю.
Он взял один из кусочков кожи.
Потёр между пальцами.
— И что вы из этого сделаете?
— Кошели. Перчатки. Детские ремешки.
— Из обрезков?
— Из материала.
Он поднял бровь.
— Вы упрямы.
— Я практична.
Он усмехнулся.
— Вы снова это слово.
— Оно вас раздражает?
— Оно вас защищает.
Анна на секунду замолчала.
Потом спокойно ответила:
— Возможно.
Пауза.
Он подошёл ближе.
Теперь уже не к столу.
К ней.
— Покажите, — сказал он тихо.
— Что именно?
— Как вы это делаете.
Анна не отступила.
Взяла кусок кожи.
Нож.
Села.
Он остался стоять.
Рядом.
Слишком близко.
Она чувствовала его взгляд на своих руках.
Не на лице.
Не на теле.
На работе.
И это было… неожиданно приятно.
Она
