и взглянул на улицу. То, что я увидел, заставило меня прошептать хрипло.
— Твою мать, Мэт…
За окном простирался идиллический, но абсолютно чужой мир. Невысокие домики с остроконечными крышами утопали в буйной, почти неестественно яркой зелени. По улице ездили корявые, угловатые машины, напоминающие музейные экспонаты из далёкого двадцатого века. Одежда на прохожих была простой, даже грубоватой — никаких умных тканей, никаких голографических аксессуаров. Никаких голопроекторов, никаких летающих транспортов, никаких неоновых вывесок — только уютная, но пугающе примитивная картинка.
— Что же мы с тобой такое пили, брат… — прошептал я, прилипший лбом к прохладному стеклу.
Мэт медленно подошёл ко мне, его распухшее лицо исказила гримаса ярости и непонимания. Он попытался выругаться, но из его повреждённой челюсти вырвался лишь бессвязный, хриплый набор звуков, полный отчаяния и боли.
Глава 5
Хлоя
Последние несколько дней превратились для меня и Инги в странный, но увлекательный ритуал. Мы с подругой сновали по больнице, ухаживая за теми самыми парнями с разбитого корабля. Распределились мы как-то само собой: Инге, с её знанием сложных переломов, достался тот, у которого была сломана челюсть. А мне выпал капитан со сломанной рукой.
Он был молчаливым, но не угрюмым. И он постоянно смотрел на меня. Не так, как смотрят парни на девушек — в его взгляде было что-то другое. Острый, изучающий интерес, словно я была сложным уравнением, которое он пытался решить.
В один из дней, когда я аккуратно перевязывала его руку, он не выдержал и наконец спросил.
— Почему у вас… такие необычные волосы? — Его голос звучал хрипло от недостатка практики, но в глазах читалось неподдельное любопытство.
Я лишь рассмеялась, завязывая аккуратный бантик на бинте.
— Краска такая. Модная нынче, — отшутилась я, проводя рукой по своим голубым прядям.
Правда, конечно, была в другом. Мы были феями. Но раскрывать свои крылья перед незнакомцами, да ещё и с другой планеты, было непозволительной роскошью. Дело было не в суевериях, а в простой безопасности. Наш мир был хоть и прекрасным, но не всегда гостеприимным к чужакам.
Позже, когда лёд между нами начал таять, он представился.
— Меня зовут Алик. А это Мэт, — он кивнул в сторону соседней койки, где его напарник что-то невнятно бубнил, разговаривая с Ингой.
— А я Хлоя. А это Инга, — сказала я, улыбнувшись.
— Очень приятно, — он кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула тёплая искорка.
— Расскажи про вашу планету. Что у вас здесь есть? Как вы живете? — не унимался он.
— Да наверное всё то же самое, как и у всех, — уклончиво ответила я, поправляя подушку за его спиной. — Просто… немного иначе. А у вас не так? — удивлённо спросила я, подавая ему стакан прохладной воды. — Разве на других планетах всё по-другому?
— У нас… другие технологии, — уклончиво ответил он, и его взгляд скользнул по простой деревянной мебели в палате.
— А корабль свой починить сможете? — уточнила я как-то раз, следуя его взгляду, устремлённому в окно, за которым виднелись далёкие горы.
Он тяжело вздохнул.
— Не знаю. Я даже не знаю, что с ним. А мы… — он замолчал, и в его глазах мелькнула тень. — Мы точно были только вдвоём? Никого больше в корабле не нашли?
— Только вы двое, — уверенно ответила я. — Чудом выжили.
— Понятно, — только и сказал он, снова уходя в себя.
Но самым удивительным была их скорость выздоровления. Парни шли на поправку с феноменальной, почти магической быстротой. Переломы заживали на глазах. Рука Алика, которую по всем законам медицины должны были гипсовать месяц, полностью срослась всего за неделю. Когда я снимала с него последние бинты, он сгибал и разгибал локоть, а я не могла сдержать вопрос.
— Как вам это удалось? — тихо спросила я. Всё же не могли же они так быстро восстановиться без какой-то помощи, скрытой от наших глаз.
Он лишь загадочно улыбнулся, и его тёмные глаза пристально остановились на моих.
— Это всё ваша заслуга, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая, почти неуловимая игра.
— Врёте, — рассмеялась я, чувствуя, как по щекам разливается румянец. — Но красиво.
Вечера у больницы стали для меня особенными, но не из-за закатов, окрашивающих небо в нежные персиковые тона. А из-за Лукаса. Он встречал меня каждый день, словно по расписанию, прислонившись к фонарному столбу. Сегодня он держал в руках пышный букет полевых цветов.
— Привет, — его лицо озарила улыбка, когда он увидел меня. Он шагнул навстречу и протянул цветы. — Для тебя.
Я невольно улыбнулась, принимая душистый подарок. От цветов исходил лёгкий, сладковатый аромат.
— Привет. Зачем? — спросила я, перебирая лепестки кончиками пальцев.
— Как зачем? — он искренне удивился, поправляя рукав своей куртки. — Для самой красивой девушки в городе — самый красивый букет. Это же логично.
— Спасибо, — я почувствовала, как по щекам разливается тепло. — Но не стоило.
— Почему? — он снова посмотрел на меня с тем же неподдельным удивлением, будто я произнесла что-то на неизвестном языке.
Мы пошли по вымощенной камнем дорожке, ведущей к моему дому. Воздух был наполнен вечерней прохладой и ароматом цветущих где-то поблизости жасминов. Лукас рассказывал о чём-то — о своей тренировке, о новых ребятах в его клане, — а я лишь кивала, глядя на тени, удлиняющиеся в лучах заходящего солнца. Впереди показался поворот, за которым уже виднелась крыша моего дома. Ещё один, и я буду дома.
Я замедлила шаг и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
— Лукас, — начала я, останавливаясь и глядя ему прямо в глаза. Он замолчал, внимательно слушая. — Прости, но… ты не в моём вкусе.
Я сказала это как можно мягче, но твёрдо и честно. Уже не в первый раз. Его улыбка медленно угасла, сменившись лёгкой грустью и пониманием.
— Я знаю, — тихо ответил он, глядя куда-то в сторону, на верхушки деревьев. — Но надеяться ведь не запретишь, правда?
Я пошла домой, не оборачиваясь, но спиной чувствовала его взгляд. Он стоял и смотрел мне вслед, я знала это точно.
Черт! Вот же угораздило меня связаться с оборотнем! Теперь он не отвяжется, пока не получит своего — это я усвоила точно. Их упрямство вошло в поговорку.
