Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

В итоге, наполовину догадавшись, наполовину додумав, сложила буквы в слова: «Надейся и действуй». Неплохой девиз.

Потом я улеглась в постель, и почувствовала, что выдохлась эмоционально. В конце концов, доктор велел мне отдыхать. И это будет мне совершенно не лишним, учитывая, что в доме обитают три гюрзы. И чтобы давать им отпор, мне нужны силы.

Я прилегла на подушку и закрыла глаза. Естественно, навалились мысли, закружили вихрем. Что это произошло? Разве так бывает? А что же осталось там, в моём доме? Моя оболочка, как положено по-земному. А душа вот сюда. Как там…«Мы живем вечно. Только забываем об этом иногда.»

У меня было столько вопросов. Но, поскольку, ответов на них не было, в конце концов я сдалась и провалилась в сон.

Вечером я проснулась от того, что рядом с моей кроватью кто-то шебуршится. Подскочив в страхе, я вглядывалась в силуэт, который освещала тонкая свечка.

— Что вы, голубка? Не бойтесь, это я, Лаклан, — шепот был едва различимым, — побуду у вас до утра. Каждую ночь приходить теперь буду, пока ваш папенька не приедет. Теперь уж костьми лягу, а сберегу.

Я постепенно вспоминала всё, что случилось сегодня. Поняла, что меня уже не удивляет это переселение души. Психика удивительным образом справилась.

Лаклан, тем временем, развернула салфетку с лепёшкой и остро пахнущим сыром. Ещё там были мелкие ароматные яблочки, похожие на лесные, дикие. В животе у меня заурчало.

— Поешьте вот. Гадина Дугальда велела не кормить вас сегодня. Дескать, доктор дал вам пилюли и вы всё равно спать будете. Ей лишь бы помучить…

— Спасибо большое… — я с жадностью стала есть нехитрую еду, стараясь жевать помедленнее, что не очень-то получалось. Хотелось проглотить передачку целиком.

— Кейт, воробушек…Расскажите мне как всё было. А я господину Мэтисону так и скажу, что всё своими глазами видела! Даже клятву дам, возьму грех на душу!

— Я правда ничего не помню, — проговорила я с набитым ртом, — они что, избили меня?

Старушка всплеснула руками и зашептала жарко, наклоняясь близко к моему уху:

— Да как же так, деточка! Они же вас изводят уж сколько времени! Неужто всю память вам поотшибло?

— Так почему, за что? — всё же решила уточнить я.

Лаклан задумалась, а потом выдала, выставив кривоватый указательный палец:

— Я так думаю, всё это потому, что мачеха ваша поняла: наследника, мальчика, ей уже не родить — её прислужницы уже давно шушукаются об этом. Стара стала для этого дела, смекаете? Значит, всё вам, голубка, достанется. Вернее, мужу вашему, когда вас посватают. А Дафине и Беатрис ничегошеньки в сравнении с вашим наследством. А то что к вам сейчас женихи набегут — это уж как пить дать: клан вашей маменьки влиятельный был, не то что у Дугальды, выскочки.

Полученная информация путалась у меня в голове.

— Хотят из вас дурочку сделать, ославить, чтобы первой наследницей господин Мэтисон Даффи сделал. Вы тЕрпите, он ничего не замечает…А они вон до чего дошли: чуть не загубили вас совсем, — Лаклан всхлипнула и погладила меня дрожащей рукой по плечу.

Я всё силилась и не могла сообразить: что мне всё это напоминает…И тут до меня дошло. Ну конечно, вечный сюжет. Самая ненавистная мною сказка в детстве: Золушка. Ненавистная из-за отца Золушки, который позволял так обращаться с родной дочерью.

Кстати, что-то мне подсказывало, что сюжет хотя и схож, но доброй феи-крёстной и чудесных превращений тыквы в карету мне ждать не стоит.

Сердце мне подсказывало, что вся моя опора и защита здесь — это старенькая добрая Лаклан с пухленькими ручками.

— Спасибо, что ты рядом, — прошептала я ей, и накрыла её пальцы своей ладонью.

Глава 4

Поразмыслив, я решила, что лучшая стратегия в моём положении — это притворяться слабой и беспомощной.

Я понимала, что если мачеха и её дочери дошли до крайности, то уже не остановятся, пока не добьются своего. А значит, нужно было выиграть время. Всё, что оставалось — это лежать в постели, делать вид, что мне становится хуже. И ждать, пока отец вернётся.

Доктор Мактавиш, который приходил каждый день, казался единственным человеком, способным хоть как-то сдержать агрессию Дугальды и её дочерей. Его визиты были для меня своеобразной страховкой, ведь в его присутствии мачеха и сёстры вели себя сдержаннее, стараясь не показывать своего истинного лица.

Я отказывалась от еды, которую приносили служанки, делая вид, что у меня нет аппетита. Целыми днями лежала, уставившись в потолок, изредка ещё и стонала, чтобы создать впечатление, что моё состояние ухудшается. Пока что это работало: доктор Мактавиш, обеспокоенный моей слабостью, стал приезжать каждый день. А Дугальда и её дочери, хотя и злились, но не решались открыто действовать, пока доктор был рядом.

Лаклан, как и обещала, приходила каждую ночь. Она приносила еду — простую, но сытную: лепёшки, сыр, яблоки, иногда кусок холодного мяса.

Лаклан, сидя на краю кровати, шептала, как обычно, последние новости.

— Ешьте, деточка моя, ешьте, — говорила она, — сегодня приезжал посланник от вашего батюшки. Сказал, что он уже в пути и скоро будет здесь. Ох, как я жду его возвращения! Может, тогда всё наконец наладится.

Я кивала, но в душе сомневалась. Как отец отреагирует на всё, что происходит в доме? Поверит ли мне? Да и сможет ли он вообще что-то изменить? Дугальда, казалось, держала всё под своим контролем. Иначе не была бы такой самоуверенной.

— Лаклан, — тихо спросила я однажды, — ты не могла бы подслушать, о чём они говорят? Мачеха и сёстры. Может, ты узнаешь что-то важное. Чем ближе возвращение отца, тем мне становится страшнее — они ведь тоже знают, что времени осталось мало. Наверняка что-то уже придумали.

Старушка вздохнула и покачала головой.

— Пробовала, голубка, но они осторожничают. Шепчутся постоянно где-то в углах, а как только заметят меня — сразу замолкают. Другому никому тоже не доверишь такую просьбу. Но я не сдамся, обязательно что-нибудь узнаю. Вы не тревожьтесь лишний раз.

Я благодарно улыбнулась. Лаклан была моей единственной опорой в этом доме, и я чувствовала, что без неё давно бы сломалась. Слишком уж страшно было лежать здесь и ждать, когда тебя снова попытаются убить. А против