Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

Однажды ночью Лаклан не пришла. Я ждала, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, но старушка так и не появилась. Я переживала за неё. А ещё без голоса Лаклан и её поддержки было очень тоскливо.

Утром в комнату вошла служанка, которая обычно приносила мне еду. А потом уносила нетронутые тарелки. В этот раз это была миска овсяной каши и кусок хлеба. Я сделала вид, что ещё сплю, но служанка, прежде чем уйти, дотронулась до моей руки и шепнула:

— Лаклан просила передать, чтобы вы пришли к ней ночью. Она не может выйти из своей каморки, хозяйка заперла её и не выпускает. Ей нужно срочно поговорить с вами.

Сердце моё заколотилось, но я кивнула, стараясь не показать своего волнения. Что-то случилось или Лаклан узнала нечто жизненно важное.

Однако, нужно было сообразить, как добраться до каморки служанки. Я ведь не знала дома и никогда не была в той части, где жила прислуга, не знала даже в какой это стороне.

Весь день провела в тревожном ожидании. Притворяясь, что сплю, обдумывала план. Нужно было дождаться, пока в доме всё утихнет, и тогда попытаться найти Лаклан. Когда наступила ночь, я выглянула и убедилась, что за дверью никого нет. Интересно, что мешало мачехе придушить меня? Впрочем, конечно: пределах комнаты было сложно устроить какой-нибудь несчастный случай так, чтобы не догадался доктор.

Я осторожно встала с кровати, накинула на плечи тёплый платок и босиком выскользнула в коридор. Дом был погружён в темноту. Только слабый свет луны пробивался через узкие щели ставен. Я двигалась медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Понимала, что если меня поймают, то последствия будут ужасными. Вспомнился мой последний день в той жизни, когда я умерла после разговора с племянником. Теперь вся эта ситуация не казалась такой уж ужасной — совершенно не из-за чего было нервничать и помирать. Вот уж всё познаётся в сравнении.

Долгое время я бродила по коридорам, пытаясь найти путь к кухне. Услышала тихий шум и зажала себе рот ладонью, чтобы не завопить от страха: кто-то двигался в темноте. Я замерла, готовая дать дёру, но потом поняла, что это просто мышь. Она неспешно трусила по полу, а шорох на самом деле был едва слышен. Я глубоко вздохнула и продолжила путь.

Наконец, нашла узкую лестницу, ведущую вниз. Она была завешена плотно тяжелой шторой. Я спустилась по ней и оказалась в большом помещении, где стояли котлы и кастрюли. Отлично, кухню я нашла. Где же каморка? Оглядевшись, увидела дверь в углу, подошла к ней и тихо постучала, позвала шёпотом.

— Лаклан?

В ответ раздался шорох, и дверь приоткрылась. Но вместо Лаклан передо мной оказалась Даффи. Её лицо озарилось злорадной улыбкой.

— Говорила же я, что нам удастся её выманить, — сказала она, оборачиваясь к кому-то за спиной.

Я попыталась отступить, но было уже поздно. Дугальда и Беатрис вышли из тени и схватили меня за руки.

— Беатрис, беги скорее за Куртом, да кричи погромче, что твоя сестра снова бродит в темноте. И пусть он возьмёт верёвку. Скажем, что она пыталась царапаться и кусаться, — прошипела Дугальда, а затем отвесила мне пощёчину, — думала, сможешь меня перехитрить?

Я попыталась вырваться, но меня держали слишком крепко. Не понимая, что эти горгоны задумали, стала терять самообладание, и закричала.

— На помощь! Пом… — рука Даффи плотно заткнула мне рот и я в самом деле попыталась её укусить.

В этот момент со двора донёсся шум. Послышались голоса, лошадиное ржание и громкий крик:

— Хозяин приехал!

Дугальда мгновенно изменилась в лице. Она отпустила меня и прошипела:

— Только попробуй что-нибудь сказать ему, дрянь такая, хуже будет!

Я, дрожа, кивнула. Готова была согласиться на что угодно, лишь бы они не хватали меня больше. Дугальда и её дочери быстро оправились и, взяв меня под руки, потащили встречать отца.

Эван Мэтисон, королевский лесничий, вошёл в дом с шумом и грохотом. Он был пожилым, но крепким мужчиной с седыми волосами и бородой. Его лицо выражало усталость.

— Кейтлин! — воскликнул он, увидев странную сцену. — Что с тобой?

Его изумление было понятно: я босиком на холодном каменном полу, растрёпанная, в одной нижней рубашке. А Дугальда крепко держит меня повыше локтя.

Мне хотелось броситься к этому мужчине и рассказать ему всё, но взгляд Дугальды, полный угрозы, остановил меня. Опустив глаза, прошептала:

— Я… Ничего, отец…ничего не случилось…

Эван Мэтисон нахмурился, взглянув вопросительно на Дугальду. Та театрально пожала полными красивыми плечами, и подошла к нему. Они поцеловались, и Дугальда встала рядом с ним, укоризненно глядя на меня.

— Эван, дорогой, это опять произошло. Я же говорила тебе, что бедняжка не в себе. Мы только что обнаружили её здесь, на кухне в таком виде. А на днях — какой кошмар: девчонка сбежала, помчалась куда-то на лошади, и, разумеется, упала. Что тут было! Весь дом стоял на ушах, пришлось потревожить доктора Мактавиш. Можешь сам у него спросить — бедному приходится теперь каждый день ездить к нам в такую даль…

Я смотрела на мужчину, который приходился мне родным отцом, пытаясь найти в его глазах хотя бы каплю понимания и сочувствия.

— Ты можешь объяснить, что ты делаешь здесь посреди ночи? — в голосе я услышала раздражение, хотя и не без тревоги.

Я хотела что-нибудь сказать, но слова застряли в горле.

В этот момент Лаклан, которая, оказывается, находилась в каморке, выкатилась оттуда, как колобочек. Решительный и взъерошенный. Бедную старушку, кажется, тоже изрядно потрепали.

— Господин, это не то, что вам говорят! — её голос дрожал и звучал пронзительно, отчаянно. — Кейт ничего плохого не сделала! Эти женщины…

— Замолчи! — рявкнул Эван, поворачиваясь к ней. — Как смеешь ты, простая служанка, вмешиваться в дела своих господ? Неужели ты думаешь, что тебе дадут слово, прежде, чем твоя хозяйка закончит говорить?

Лаклан замолчала, её плечи опустились. Я чувствовала, как внутри меня растёт отчаяние. Похоже, зря я ждала его, как свою защиту.

— Я хочу знать правду, — произнёс Эван, переводя взгляд на Дугальду. — Только вначале мне нужно раздеться и поесть. Пусть Кейт сейчас отправляется к себе, с ней я поговорю отдельно.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Нельзя было, чтобы Дугальда ещё сильнее накрутила его. Он должен был выслушать меня!

— Отец, они… они издевались