смотрела на себя со стороны.
Моё тело — точнее, тело принцессы Марисобель — стояло посреди спальни. Но смотрело оно уже не моими глазами.
— Получилось! — заорал Эрик моим голосом. Он — в моём теле! — подпрыгнул, хлопая себя по бокам, по рукам, по лицу. — О боги! Я чувствую! Я чувствую тело! У меня есть тело!
Он носился по комнате как сумасшедший, размахивая руками и хохоча.
— Эрик! — Лиззи металась рядом, пытаясь ухватить брата за рукав, но её прозрачные пальцы проходили сквозь ткань. — Эрик, подожди! Ты куда?!
Но он уже вылетел в коридор и понёсся вниз по лестнице, громыхая ступнями по старым ступеням.
— У меня есть тело! Я живой! — его голос разносился по всему поместью.
А меня тем временем потянуло. Словно магнитом. Невидимая сила поволокла меня следом за моим же телом. Я плыла в воздухе, бессильная и растерянная, наблюдая, как какой-то призрачный мальчишка хозяйничает в моей новой жизни.
Эрик влетел в какую-то комнату на первом этаже. Судя по всему, гардеробную. Там висели старые вещи, покрытые пылью и паутиной. Он сдёрнул с себя — с меня! — свадебное платье с такой лёгкостью, будто всю жизнь только и делал, что раздевался. Платье упало на пол грудой ткани, а Эрик уже рылся в шкафу.
— Есть! — завопил он, вытаскивая мужской костюм. Тёмный, старомодный, с высокими сапогами и серебряными пуговицами. — Мой! Мой любимый! Я в нём на охоту ездил!
Он напялил его прямо на голое тело (благо, хоть бельё на принцессе было) и закрутился перед зеркалом.
Я парила в углу, наблюдая за этим безумием.
— Эрик! — Лиззи влетела следом, разъярённая и встревоженная одновременно. — Эрик, ты куда собрался?! Ты что творишь?!
Он обернулся к ней, и я увидела в зеркале своё лицо. Своё — и не своё. Оно улыбалось чужой, мальчишеской улыбкой, глаза горели безумным восторгом.
— Лиззи! Я живой! Я могу пойти куда хочу! Могу вдохнуть воздух, могу...
— Можешь угробить Мари! — перебила Лиззи, топая ногой в воздухе. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Ты вышвырнул её!
— Я... — Эрик замер, и в моих глазах мелькнуло осознание. — Ой.
— Вот тебе и "ой"! — рявкнула я из угла. — Я тут, между прочим, парю!
Эрик уставился на мой призрачный силуэт. Лиззи тоже обернулась.
— Ой, — повторил он. — Прости. Я не подумал.
— Ты никогда не думаешь! — Лиззи закатила глаза. — Вечно ты вляпываешься в истории!
— Но я же хотел как лучше! — Эрик развёл руками (моими руками). — Я просто... я так соскучился по жизни! Пятьдесят лет! Ровно столько без тела, без ощущений, без ничего! А тут такой шанс!
Я смотрела на него — на себя — и не знала, злиться или смеяться. Ситуация была настолько абсурдной, что мозг отказывался её переваривать.
— Ладно, — выдохнула я. — Давай разбираться. Как мне вернуться обратно?
Эрик задумался, почесал затылок (мой затылок!).
— Ну... наверное, надо так же влететь? Как я?
— А если я не смогу? — спросила я. — Если я застряну?
— Не застрянешь, — уверенно заявила Лиззи. — Ты же смогла войти. Значит, сможешь и выйти. И войти обратно. Ты — хозяйка этого тела. Ты с ним связана.
Я посмотрела на свои прозрачные руки. Странное чувство — быть призраком.
— Ладно, — решилась я. — Эрик, стой смирно. Я попробую.
Он замер, вытянувшись по струнке. Я разогналась, как он, и влетела в своё тело.
Толчок. Темнота. И...
Глава 6. Встреча
Эрик мчался к поместью принца. То самое, сияющее огнями, с пирушкой и музыкой, я узнала его сразу. Он остановился у ограды, жестом отослал коня (тот растворился в темноте) и... прошмыгнул мимо охраны.
Я даже не поняла, как он это сделал. Тень, ветер, ничего не видно. Охранники стояли, почёсывали носы и даже не заметили, как лис в маске проскользнул у них за спинами.
Эрик взобрался на крышу. Легко, как кошка, цепляясь за выступы и карнизы. Я летела за ним, наблюдая со стороны.
На самой высокой башне, под луной, он остановился. Достал из-за пазухи дудочку — маленькую, деревянную, искусно вырезанную. Ласково со всей теплотой, он посмотрел на нее. У меня защемило сердце от этого взгляда. Он посмотрел на луну, поднял маску на лоб, слегка приоткрыв нижнюю часть лица, и заиграл.
Мелодия полилась в ночное небо.
Она была прекрасна. Нежной, печальной, такой щемящей, что у меня сжалось сердце (призрачное сердце, надо же). Звуки плыли над поместьем, проникали в открытые окна, окутывали всё вокруг невидимой вуалью грусти. Я заслушалась, забыв, где нахожусь и зачем.
И вдруг — хлопки.
Аплодисменты.
Со спины.
Я резко развернулась.
На крыше, в паре метров от меня, стоял мужчина.
Я ахнула. Мысленно.
Он был невероятно красив. Высокий, широкоплечий, с идеально вылепленным торсом — рельефные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Никакой одежды, только свободные штаны, низко сидящие на бёдрах. Чёрные, как вороново крыло, волосы слегка трепал ветер, обрамляя лицо с точеными чертами. А глаза... глаза были голубыми. Такими яркими, что в темноте казались светящимися.
Он смотрел на Эрика — на меня! — с усмешкой.
— Как же ты прошёл мимо охраны, малец? — спросил он, и голос его прозвучал низко, бархатисто, с нотками опасного веселья. — Интересно мне… знать.
Эрик опустил дудочку. Медленно обернулся в три четверти, маска все еще скрывала лицо.
— А это секрет, — ответил он дерзким голосом.
Мужчина усмехнулся шире.
— Секрет? Люблю секреты. — Он сделал шаг вперёд, и я заметила, как напрягся Эрик.
Я парила в стороне и чувствовала, как у меня (призрачной!) начинает дрожать тело.
Боже. Кажется, Эрик вляпался. И меня вляпал заодно.
Парень обернулся.
Лунный свет падал на него в три четверти, высвечивая половину фигуры, оставляя вторую в таинственной тени. Эрик медленно, с достоинством, которого я в нём не подозревала, опустил дудочку, спрятал её за пазуху и водрузил маску на место. Белый лис снова смотрел на мир сквозь прорези фарфора.
— Неужели я кому-то помешал своей игрой? — голос прозвучал спокойно, даже чуть насмешливо, но я-то видела, как напряглись его плечи.
Мужчина усмехнулся, делая ещё шаг вперёд. Луна играла на его обнажённом торсе, подчёркивая каждый мускул.
— Это частная собственность, малец. Ты на крыше моего дома.
— Что ж. — Эрик выпрямился во весь рост. — Приношу вам свои извинения.
И он элегантно поклонился. По-настоящему, с достоинством настоящего аристократа — плавно, грациозно, будто всю жизнь только и делал, что раскланивался на балах.
Я смотрела на эту сцену со стороны и холодела от ужаса.
Боже. Боже-боже-боже!
Если это тело сейчас схватят — если
