насупилась и сложила руки на груди. — А на меня ей плевать!
— Это не так, миледи, — горячо заверила та.
— Так! — не унималась Арин. — Вы лебезите, потому что боитесь моего дядю. А я вам нисколечки не нравлюсь!
— Если ты всегда так разговариваешь с мадам, то не удивительно, — заметила я.
Арин возмущенно ахнула.
— Так ты на ее стороне?!
— Я на стороне справедливости. А ты сейчас не права.
Наш спор прервал громкий хлопок в ладони.
— Может, перенесем урок этикета на ближайшие выходные? — спокойно поинтересовался Томас. — У нас есть дела поважнее». Он посмотрел на экономку. — Простите, леди, нам не следовало забираться в дом среди ночи, да еще таким наглым образом.
Я мало что не присвистнула. И куда опять подевался угрюмый тип, коим Томас был бòльшую часть времени? Сейчас он говорил и вел себя как истинный джентльмен: взгляд, тембр голоса… Он что, флиртует с ней? Я проглотила смешок.
— Я не леди, — отчеканила экономка, но от меня не укрылось, как на впалых морщинистых щеках появился легкий румянец. — Мои родители были простыми крестьянами.
— Не обязательно быть дочерью герцога, чтобы зваться достойным человеком, — заметил он.
— Что вы хотите, господин… — она замолчала, когда поняла, что не знает его имени.
— Колдер. — Представился он. — Томас Колдер. А вы?
— Соренна. Соренна дор Хоуп.
— Счастлив познакомиться, миледи, — он улыбнулся с мягким прищуром и поцеловал руку экономки.
Я смутно подозревала, что лишь доведенная до совершенства многолетняя выдержка не позволила благопристойной Соренне дор Хоуп растаять как масло на горячем тосте. Внешне она осталась такой же бесстрастной, но я-то увидела, как вспыхнули ее глаза.
— Хватит паясничать, господин Колдер, — фыркнула она, когда взяла себя в руки. — Говорите прямо: что вам нужно?
Томас вздохнул и мгновенно сделался серьезным.
— Разговор будет долгий. И он вряд ли вам понравится.
* * *
Следовало отдать должное мадам Соренне: она слушала молча и держалась на удивление хладнокровно, даже когда я рассказала о том, как Арин среди ночи явилась в коттедж. Впрочем, за ису дор Хоуп говорили глаза — в зависимости от того, что я говорила, они то щурились, то, наоборот, расширялись, а под конец обреченно закрылись, и в это же время с ее губ слетел тяжелый вздох.
— Какое безобразие, — тихо произнесла она. Достала из кармана очки, посадила их на нос. — Какое вопиющее безобразие.
В этих словах не было ни гнева, ни раздражения — только усталость. Тяжкая, та, что, скорее всего, копилась уже несколько лет.
— Вы хоть понимаете, чем ваша авантюра могла обернуться для бедной девочки?
Я могла бы ответить, что изначально и до последнего момента не хотела вмешивать в это Арин, но промолчала. В конце концов, она всего лишь ребенок, а я — взрослый человек. Значит, ответственность лежит на мне.
— Понимаю, иса дор Хоуп. И согласна с вами.
Экономка посмотрела на меня цепким взглядом. Пыталась понять — говорю ли я честно, или пытаюсь задобрить ее. Наконец, глазки-бусины немного потеплели. Очевидно, ее внутренний «сканер» не обнаружил угрозу. Впрочем, бдительности дама не растеряла.
— В таком случае, полагаю, вы можете дать мне слово, что более не станете привлекать юную мисс Клифтон к вашему… хм… расследованию.
— А это уж я сама решу! — вмешалась Арин. — Я уже взрослая.
— Да, ты взрослая, — согласилась я. — А взрослые люди не всегда делают то, что им хочется. Иногда нужно следовать правилам.
— Но я могу помочь!
— Я этого и не отрицаю. Но помогать можно по-разному. И для этого не всегда требуется лезть в самое пекло.
Мадам дор Хоуп мерно постукивала ноготками по крышке стола. Судя по спокойной усталости на лице, она давно привыкла к капризам маленькой хозяйки.
— Так вы утверждаете, что эти девушки были убиты? — уточнила она.
— Пока нет. Нужны доказательства. — Я чуть подалась вперед, и, мадам дор Хоуп, сделала тоже самое. — Арин еще не знает, что гибель служанки, — шепотом сказала я. — Мы можем поговорить наедине. Потом, когда она уснет?
Соренна поколебалась, но все же кивнула.
— Да.
* * *
Арин заснула уже через полчаса: сказывались последствия энергетического истощения. Соренна в таких вопросах не разбиралась, и чтобы не пугать ее понапрасну (угроза-то все равно миновала), я сказала, что сейчас ей необходим лишь крепкий сон и плотный завтрак на утро.
Мы вышли в коридор.
— Пройдем в мою комнату, — экономка огляделась, убедилась, что в коридоре никого, и жестом позвала нас за собой.
Комнаты прислуги располагались на четвертом этаже. Строго говоря, это был даже не полноценный этаж, а переделанный в мансарду чердак.
— Прошу. — Соренна открыла дверь и отошла, пуская нас вперед.
Проем был таким низким, что даже мне, с моим небольшим ростом, пришлось согнуться, чтобы попасть внутрь. Мадам дор Хоуп зашла последней. Еще раз огляделась и заперла дверь на ключ.
— Стало быть, вы уже в курсе, что погибшая девушка работала здесь, — сказала она, пока зажигала огарок в жестяном подсвечнике-блюдце.
— Так говорили люди на площади.
Соренна поставила свечу на колченогий табурет, который здесь выполнял функцию стола.
— Ее звали Бьянка, — Соренна вздохнула. Помолчала немного и нехотя уточнила, — она была гувернанткой леди Арин. — Женщина покачала головой. — Маленькая мисс ее любила. Знаю, может показаться, что она капризная, избалованная, непослушная, и все это будет правдой, но… у нее доброе сердце.
— Знаю, — ответила я.
— А я ведь догадывалась насчет ее способностей… — экономка задумчиво уставилась в пол. — Слишком много было совпадений.
— Главное: не говорите Клифтону, — предупредил Томас.
Соренна, как мне показалось, даже обиделась.
— А то бы я сама не догадалась.
— Мадам дор Хоуп, — мне не хотелось терять время попусту, — где сейчас погибшая девушка?
— В подвале, — экономка помрачнела. — Констебль хотел забрать ее в морг; ну, тот, что в лечебнице у Хотафа, но я не позволила.
— Почему? — удивилась я, хотя мысленно обрадовалась такому раскладу.
— Хозяину бы это не понравилось. Он не любит привлекать внимание. А тут… такое. Пришлось, конечно, поругаться с констеблем, но, — Соренна развела руками, — что делать? Я человек подневольный.
— Можно нам увидеть тело? — спросил Томас.
— Зачем?
— Хотим кое-что проверить, — сказала я.
Соренна, впрочем, не разделяла нашего энтузиазма.
— Вообще-то не положено.
— Не положено скрывать тело от представителей закона, — резонно заметил Томас.
— Вы не имеете к ним отношения.
— Я не про нас. — Томас подошел к окну и сцепил руки за спиной. — Речь вообще о другом. Сперва вы отказываетесь отдать погибшую констеблю; затем не позволяете нам взглянуть на нее. Кое-кому это может показаться несколько… — он притворился, будто ищет подходящее слово, — подозрительным. — Томас развернулся к нам. — Некоторые
