могут даже подумать, что вы имеете к этому отношение.
— Томас!
Как по мне, это было уже чересчур.
— Что? — переспросил он и пожал плечами с деланным равнодушием. — Я лишь говорю о том, что могут подумать некоторые. Но не мы, разумеется.
Я знала, что он не подозревал ее по-настоящему, да и сама не верила в причастность Соренны, но на нее это подействовало безотказно.
— Я не… я… — у бедняжки затряслись губы.
— Тише, тише, милая леди, — Томас опустился на корточки перед креслом, в котором она сидела и взял ее за руку. — Никто вас не подозревает и, тем более, не обвиняет. Я лишь говорю, о том, как теоретически могут сложиться обстоятельства. Но, чтобы избежать этого ужасного недоразумения, вы должны дать нам помочь вам.
* * *
— Ну, ты и жук, — прошептала я и ткнула его в бок, когда мы спускались по черной лестнице.
— Я не жук. Я — волк, — поправил он. — И у меня не было другого выхода.
Соренна привела нас в подвал.
— Она там, — экономка остановилась возле двери. — Как спуститесь, так сразу и увидите.
— Вы не пойдете с нами? — Томас потянулся к ручке.
— Нет, — мадам дер Хоуп нервно мотнула головой. — С меня хватит. Уже насмотрелась. — Она обхватила себя за плечи.
Мы спустились в подвал. Томас шел впереди и нес керосиновую лампу. Ступени были узкими и скользкими из-за капающей с потолка воды. Спертый воздух полнился крепкими запахами плесени и земли.
…Бьянка лежала возле стены, на куче влажной соломы. Ее укрыли мешковиной и из-под грязной ткани торчали худенькие белые ноги. От беззащитного вида пары хрупких лодыжек у меня защемило в груди. Я ничего не сказала, не издала ни вздоха, ни писка, но Томас все равно почувствовал мое состояние и взял меня за руку.
— Идем, — мягко сказал он. — Это неприятно, но ты справишься.
Первым порывом стало желание ответить нечто резкое в духе «не надо меня успокаивать», «я врач, а не ребенок» и так далее, но я прикусила язык и сжала пальцы Томаса в ответ.
Так же, как в двух предыдущих случаях, на теле девушки не было ни ран, ни синяков.
— У тебя получится, — Томас сказал это без тени сомнения. Словно уже побывал в будущем, и теперь делился со мной тем, что там увидел.
Его уверенность передалась и мне.
Я посмотрела на Бьянку и заставила себя отключить все нормальные в такой ситуации человеческие эмоции: жалость, тревогу и страх, что пока еще тихо скребся где-то под ребрами. Сейчас мне требовалась полная концентрация.
Я опустила ладонь на лоб покойной девушки. Отогнала неуместное воспоминание о том, как еще час назад точно так же прикладывала руку ко лбу Арин, и закрыла глаза.
«Пожалуйста», я обратилась к высшим силам, не будучи уверенной, что там наверху меня вообще-то кто-то слышит, «помогите мне увидеть то, что сгубило эту бедную девушку».
Время шло. Я слышала, как бьются об пол падающие с потолка капли; как ходят над нашими головами слуги и обрывки их голосов. Чувствовала холод, что исходил от кожи Бьянки. И больше ничего.
То ли следы магического воздействия уже испарились, то ли никакого воздействия не было вовсе.
От напряжения у меня сдавило виски. Я пыталась уловить хоть малейшее колебание, а в глубине души понимала, что отчаянно жажду оказаться неправой. Осознать, что в смерти этих девушек нет ничего сверхъестественного, и это лишь череда совпадений.
Минуты вели свой счет. Ничего не происходило. Я открыла глаза, облегченно выдохнула и уже собиралась подняться, как вдруг… по ощущениям это было похоже на то, когда при неосторожном нырке в ноздри попадает вода. Вспышка острой боли вонзилась в мозг, на глазах выступили слезы. Я попыталась встать, но не смогла — ноги не слушались, рука тоже. Невидимая сила намертво прижимала мою ладонь ко лбу Бьянки.
Стало трудно дышать, грудную клетку, будто обруч сдавил. Но куда хуже боли и нехватки воздуха было липкое чувство безысходности. Я чувствовала, что жизненная сила покидает меня, льется, как вода из пакета с молоком, в котором проделали дыру.
Уже потом, когда через несколько минут я пришла в себя, то поняла, что эти чувства были не моими — я фантомно испытала то, что чувствовала перед смертью Бьянка.
— Лина! — голос звучал издалека.
Знакомый голос. И такой… родной. Да, я определенно слышала его раньше. Вот только где? Мысли путались, веки отяжелели.
— Лина! — снова позвал голос.
На этот раз он был совсем близко.
— Лина, очнись!
Я, наконец, открыла глаза.
Надо мной склонился Томас. Первый раз за все время я увидела страх в его глазах. Настоящий.
— Ты в порядке? — он придерживал меня под лопатками. — Сесть, можешь?
Я часто заморгала.
— Наверное. Сейчас попробую.
Попытка увенчалась успехом. Боль прошла, мысли прояснялись.
— Что ты видела?
Я закашлялась.
— Ничего. Но чувствовала. — Произнести это вслух оказалось сложнее, чем я думала. — Бьянку убили. И, уверена, остальных тоже. Из них… из них просто… выпили жизнь.
Глава 30
— Не думайте, молодые люди, что я не заявила на вас лишь потому, что испугалась ваших угроз, — сказала Соренна, когда мы поднялись наверх. — Это не так.
— В любом случае, мы благодарны, — ответила я и покачнулась.
Колени все еще подгибались, в ушах стоял тихий гул, и, если бы Томас не держал меня под руку, я бы, скорее всего, не устояла на ногах. Такой «отходняк» был явным свидетельством того, что мы столкнулись с чем-то очень мощным. И очень темным.
— Полагаю, вам известно, что подобное уже случалось в Дивной Долине, — сказала Соренна, пока вела нас обратно в свою каморку.
Томас кивнул.
— Семьдесят лет назад.
— Да, — ответила экономка. Она вставила ключ в замок и открыла дверь. — И эти события затронули мою семью.
Мы зашли в комнату, и Томас уложил меня на кровать.
— В тот год погибла моя старшая сестра, — сказала Соренна. Она уселась в потрепанное кресло и сложила руки на коленях. — Мне тогда было два года, а ей только-только исполнилось десять. — Мадам дор Хоуп натужно вздохнула так, будто каждое слово давалось ей с болью. — В тот день родители как всегда ушли работать в поле. Денег на няню у нас, само собой, не водилось, и мать с отцом брали нас с собой. — Женщина посмотрела в окно. — Она собралась с силами и продолжила. — Так вот, нас оставили в тени под деревом, но так, чтобы мы были на виду.
Мадам дор Хоуп снова замолчала. Вздохнула, распрямилась.
— Я до
