почувствовала вкус крови во рту.
– Твою мать, Ахейя, – простонал он.
Ахейя почувствовала, как его член пошевелился у нее между ног, сильнее стиснула зубы, и вкус его крови опьянил ее. Она была сладкой, горячей, этот вкус сводил ее с ума, кровь демона просачивалась в ее тело, как будто хотела стать частью ее. Пламя, тлевшее внутри, вспыхнуло, разгорелось, и этот пожар напугал ее. Ахейя отодвинулась. Ее губы были в крови, сердце бешено билось. Она смотрела на него огромными глазами. Она не хотела…
– Я… – Ахейя коснулась своих губ, и ее пальцы окрасились в черный цвет. Она смотрела на черный след от укуса у него на шее. – Почему у тебя такой вкус?
– Кровь демонов по-разному влияет на разных существ, – ответил он. Его грудь часто вздымалась, волосы растрепались. – Нет никакой необходимости умирать с голоду – скажи мне, чего ты жаждешь.
Ахейя сцепила зубы. Возбуждение, которое так и не закончилось оргазмом, медленно отступало.
– Кто ты такой, чтобы снабжать меня тем, чего, по-твоему, мне не хватает?
Его кровь проникла в ее организм, смешалась с красным дымом, и у нее закружилась голова. Ахейя не смогла подавить этот импульс: наклонилась к нему, прикусила его нижнюю губу; его руки снова очутились у нее на талии, и Ариок крепко прижал ее к себе.
Глава 24. Ахейя
– Альшайтан.
Ахейя не сразу расслышала чужой голос; она прижала руку к животу Ариока, чувствуя, как сокращаются мышцы, пока он жадно целовал ее. Это был болезненный поцелуй, и она знала, что потом у нее распухнут губы.
Только после того как Ариок отпустил ее, Ахейя пришла в себя и вспомнила, где находится. Его глаза почернели, лицо исказилось от ярости. Он смотрел ей через плечо.
– Не. Сейчас, – прорычал он, словно хищный зверь.
– Ты слишком рано ушел с совещания, альшайтан. Мне нужно обсудить с тобой еще несколько вещей.
Голос был ей знаком. Оглянувшись, Ахейя увидела, что перед ними, сцепив руки за спиной, стоит Сирадж. Он окинул ее долгим, оценивающим взглядом.
– Если ты дорожишь своими глазами, советую тебе поменьше пялиться на то, что принадлежит мне, – резко произнес Ариок.
– Разумеется, – ответил Сирадж и поднял руки в мирном жесте.
– Ты приперся в самый неподходящий момент, мать твою, – угрожающим тоном продолжал Ариок.
– Это не займет много времени, – ответил нефилим.
– Я слушаю.
– Я не хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовало… это…
– Это? – прервал его Ариок. Его рука скользнула по бедру Ахейи и ободряюще сжала.
– Она митра. Диоскур, – медленно, внушительно произнес Сирадж, словно это все объясняло.
– Тебя не касается, кто она и что она, – ответил Ариок. – Последнее предупреждение.
Сирадж прищурился, но ничего не сказал и продолжал ждать.
Ахейя положила руку на плечо Ариока и стиснула.
– Не уходи.
Он взглянул на нее сверху вниз, и оранжевые уголья в его глазах вспыхнули.
– Ты соблазнительна, ты так соблазнительна, клянусь преисподней, Ахейя, но мне необходимо поговорить с ним.
– Почему именно сейчас… не обязательно сейчас, Ари. – Она приблизила губы к его губам. – Наша игра еще не закончена.
Ахейя смотрела, как жилка бьется у него на виске. Его зрачки так сильно расширились, что поглотили серую радужную оболочку, и глаза превратились в бездонные черные дыры; эта чернота увлекала ее внутрь, засасывала, как воронка.
– Будь хорошей девочкой. – Ариок едва не улыбнулся. Потом подхватил ее за талию, усадил рядом с собой на зеленый диван и поднялся на ноги. – А можешь быть плохой девочкой. Лично я предпочел бы второе… очень уж хочется тебя наказать.
Ахейя ощутила приступ раздражения, смешанный с недовольством оттого, что он не дал ей достичь оргазма, и опьянением ядом, содержавшимся в крови демона. Она смотрела, как Ариок сделал знак Люку, который тоже выглядел очень недовольным. Он поднялся со своего дивана и поправил штаны, оставив Тарика в обществе прекрасной темнокожей женщины-нефилима с длинными розовыми волосами. Шайрон последовал за ними, и все трое скрылись в толпе, но в последний момент Ариок обернулся и бросил на Ахейю жгучий взгляд, который заставил ее забыть о морали и принципах.
По мере того как он удалялся, способность ясно мыслить возвращалась к ней. В груди снова образовалась пустота, но неприятное ощущение слегка притупляла кровь демона, попавшая в организм.
– Было бы неплохо хоть раз продержаться до конца вечеринки без очередной долбаной сцены, – презрительно бросила Эмрин, протиснувшись между танцующими нефилимами и усаживаясь на противоположный конец дивана.
– Но это было бы не так интересно, – промурлыкал Тарик, обнимая за талию женщину с розовыми волосами, которая радостно захихикала.
Ахейя не знала, что сказать, не знала, что можно говорить.
Она застонала и спрятала лицо в ладонях. Она едва не кончила у него на коленях у всех на виду, она позволила ему делать с собой все, играть с ней, на ней, как на чертовом музыкальном инструменте, – и он точно знал, каких струн нужно касаться, чтобы заставить ее зазвучать для него. А потом встал и ушел. Ахейя знала, что ведет себя неразумно, но его поступок взбесил ее.
«Он ушел».
– Твой отец велел передать, что обо всем сожалеет.
Новый голос раздался совсем близко, перекрывая музыку, и Ахейя, убрав руки от лица, увидела Эроса – он стоял рядом с диваном, прислонившись к колонне. Он обращался к Эмрин. Кар появилась из толпы танцующих слева от дивана; на лбу у нее выступили капельки пота, на губах играла радостная улыбка. Но в следующий миг ее взгляд упал на Эмрин. Ахейя увидела, что эмпат нахмурилась, задрожала, слегка втянула голову в плечи, потом сделала большой глоток из своего бокала и села на диван. Улыбнулась Ахейе и обернулась к Эросу.
– Очень сомневаюсь, – процедила Эмрин и скрестила руки на груди.
– Он сказал, что скучает по тебе.
Эрос оттолкнулся от колонны и приблизился к дивану, на котором сидели женщины и Тарик. При этом у него был вид змеи, собирающейся проглотить беззащитную мышь.
– Отвали, Эрос! – рявкнула серафим, пошевелив крыльями.
Эрос в ответ только рассмеялся, подошел еще ближе, и его взгляд упал на Ахейю.
– Очень рад с тобой познакомиться, – сказал он и протянул ей руку.
Кар, сидевшая рядом с ней, ощетинилась; Эрос тем временем ждал реакции. Ахейя вложила пальцы в его руку, он низко поклонился и поцеловал ее запястье. Волосы упали ему на глаза.
– Это невероятно, – произнес он, и его губы раздвинулись в улыбке.
– Ну все, ты с ней познакомился, а теперь топай отсюда, – прошипела Эмрин, потом изобразила фальшивую сладкую ухмылочку и уставилась на Эроса. – При всем уважении.
– О, ну что ты, это же наша первая митра за много, много лет. Сегодня особенный вечер. – Эрос взглянул на девушку-серафима и ухмыльнулся еще шире.
– Альшайтану это не понравится, – заметил Тарик, лениво откинулся на спинку дивана и вытянул перед собой ноги.
– Она что, не умеет говорить? – Эрос приподнял бровь, отчего его лицо приобрело мерзкое,
