в чем мир всегда отказывал — самообладание, — было для него самым простым способом заручиться моим согласием.
Мои щеки пылают от этой мысли. Я топаю по теплому песку вслед за Нико, намереваясь потребовать, чтобы он рассказал мне все, но крик из-за деревьев заглушает слова в моем горле. Сердце замирает от ужаса, в голове возникают образы Доусона, вернувшегося, чтобы отомстить, но, проследив за взглядом Нико, я обнаруживаю за линией деревьев знакомые очертания Сэма.
Он мчится по пляжу в сторону короля, песок сыплется за его большими кожаными сапогами. Марина спешит за ним, ее походка так изящна, что кажется, будто она парит над пляжем. Их лица напряжены, а под глазами темные пятна усталости, когда они останавливаются перед нами.
Не было ни поклонов, ни королевских приветствий, которых я привыкла ожидать.
Вместо этого Сэм бьет Нико по руке тупым концом своего меча.
— Где, черт возьми, ты был?
Гримаса, искривляющая его рот, становится только сильнее, когда он замечает мертвенную бледность кожи Нико и то, как его ленты, обычно такие яркие, теперь вяло свисают с плеч.
Нико выпрямляется, наклоняя голову набок. Несмотря на то, что он проспал несколько часов, он выглядит ненамного лучше, чем когда был без сознания. Словно все, что из него вытянула магия, еще не полностью вернулось.
— У нас была небольшая потасовка, — беззаботно отвечает он. — И мы спрятались, пока я восстанавливался.
— Небольшая потасовка? — повторяет Сэм. — Нико, мы искали тебя три дня!
Я в шоке поворачиваю голову к Нико. Три дня? Как такое возможно? Мы пробыли в пещере самое большее шесть часов, прилив начался и отступил всего один раз. И тут я вспоминаю его слова, которые я списала на бред, вызванный приступом:
— Крокодил пожирает само время.
Я открываю рот, чтобы спросить, но Сэм еще не закончил. И хотя его голос по-прежнему мягок и невозмутим, в нем слышатся нотки гнева.
— Когда я вернулся из Рощи, Марина сказала мне, что ты пошёл на пляж, чтобы найти Уиллу. А когда мы прибыли сюда, повсюду валялись тела Бродяг. Их было так много, Нико.
Голос Сэма срывается, и его страх отражается в этом надломе. Он видел, сколько магии использовал Нико, чтобы защитить меня, и был в ужасе от того, чего это стоило.
— Мы прочесали остров в поисках любого из вас. Тирнан все еще рыщет в горах. Нико… Сэм выругался и покачал головой.
— Марина собиралась использовать свою магию, чтобы выяснить, забрал ли тебя Доусон живым или мертвым.
Я искоса смотрю на фею, гадая, какой силой наделил ее Летум, но она смотрит только на Нико. Выражение ее лица злобное, когда она так яростно подает ему знаки, что все ее тело сотрясается от каждого резкого жеста.
Я никогда не видела, чтобы король задумывался о том, как его действия влияют на кого-то, кроме него самого, теперь воспринимает каждое ее слово как удар в грудь. При каждом слове он вздрагивает, на его лице появляется выражение смиренной вины. Как будто он заслуживает всего, что она на него обрушивает.
Когда она заканчивает, Нико понимающе наклоняет голову и, к моему изумлению, начинает жестикулировать в ответ. Я недоверчиво смотрю на него, на то, как мягко двигаются его пальцы в перчатках, и думаю, что же это за человек, который уродует человека, а потом учится говорить на его языке. Неужели его подтолкнуло к этому чувство вины, схожее с тем, что сейчас на его лице? Может быть, он сорвался в порыве боли, а позже попытался загладить свою вину? Возможно, именно таким Нико видит Марина, когда смотрит на него — не жестоким тираном, а мужчиной, который научился слушать ее.
Что бы ни говорил Нико, кажется, что это успокаивает панику Марины и Сэма, ужас на их лицах постепенно исчезает, уступая место явному облегчению от того, что их король жив. Кажется, что воздух между ними троими натянулся, как будто их сердца переплелись. Их тела прижимаются друг к другу с таким родством, что мне становится больно. На мгновение мне кажется, что Сэм сейчас заключит Нико в объятия, но что-то удерживает его на месте, и он просто смотрит на своего друга с выражением растерянности на лице. Позволяя Нико увидеть все, что он чувствовал во время его отсутствия.
Момент настолько интимный, что у меня комок подкатывает к горлу. Я должна отвести взгляд, потому что все это не для меня, но что-то заставляет меня застыть на месте. Что-то вроде темной ревности и острой тоски, которые переплелись у меня в животе. Я так долго была одна, и некому было волноваться, если я не вернусь. Некому было подождать, некому было убедиться, что со мной все в порядке.
Я думала, что именно этого и хотела. Быть невидимой. Исчезнуть.
Но если некому удержать тебя, когда ты сам не можешь удержаться, что может помешать тебе полностью ускользнуть? Даже у Нико, человека, наполненного ужасом и смертью, есть люди, которые беспокоятся за него. Они несут часть бремени жизни, удерживают его, когда он заходит слишком далеко.
Марина снова жестикулируют, и на какой-то короткий, нелепый миг я воображаю, что она беспокоится обо мне. Что я понимаю её жесты.
«Клянусь небесной звездой, Нико, если ты еще раз сделаешь с нами что-нибудь подобное, я найду способ задушить тебя твоими же гребаными лентами».
У меня вырывается сдавленный смешок. Я зажимаю рот рукой, и все три пары глаз удивленно смотрят на меня.
— Извиняюсь, я просто…
Я просто что? Внезапно поняла целый язык без какой-либо подготовки?
— Я… э-э… думаю, я уловила суть того, о чем вы говорили.
Это звучит нелепо даже для меня, но Марина настороженно опускает брови. Она медленно жестикулирует:
«Ты можешь это понять?»
Мои брови сами собой сходятся на переносице, когда жест «Думаю, да» легко просачивается сквозь мои пальцы. Как будто я знаю эти слова всю свою жизнь.
«Я не знаю, как».
Марина бросает на Нико слегка растерянный и крайне подозрительный взгляд. Но если у короля и есть какие-то идеи, он ничего не объясняет.
На его лице застыло расчетливое выражение, когда он, прищурившись, слишком долго наблюдал за мной, прежде чем жестокая улыбка вернулась на его лицо. — Дорогуша… это может стать шоком для кого-то вроде тебя, кто страдает таким тревожащим отсутствием приличий, но считается невежливым прерывать разговоры, на которые тебя не приглашали.
Я бросаю на него неодобрительный взгляд, но он уже поворачивается обратно к Сэму.
— Вы взяли карету или нам лучше прогуляться пешком до
