отшельником.
Думайте, думайте донна…. Нет больше Каталины. Нет Кати. А кто есть? Кем вы будете странница Душа?
Арман, он поник, читая меня.
— Не оставляйте нас, вы лучшее, что было в жизни слишком многих в нашей семье. Мы сможем сберечь вас, донна. Моё дыхание было не подвластно мне, когда я слышала этот шёпот.
Итак, список всех дальних и близких родственников, умерших в младенчестве отца, мадам Жаны, донны Адории и Рикардо. В который раз. Поиски. Всё не то.
Моя внешность. Мысленно я стала представлять себе тот женский образ, который был мне близок всегда, я стала вести себя так, будто видела себя именно такой каждое утро в зеркале. Это был мозговой штурм. Я рисовала его ежедневно, прорисовывая мельчайшие нюансы. Я была ею, я не мыслила себя иначе.
Имя. Я искала его в списках. Не находила и вновь искала. Девочка примерно моего возраста должна была вдруг оказаться выжившей, и семья князя возьмёт её на воспитание.
Имя оно должно быть «моим». Я должна поверить, что оно моё. Вся семья должна спокойно принять его.
Йога и азы восточной гимнастики даосской культуры. Выуживала воспоминания прошлой жизни. Ведь где мы с мужем только не путешествовали, чем только не пытались заниматься с инструкторами в тех же даосских монастырях в двадцать первом веке.
Тело становилось послушным и гибким. Растяжка и шпагат, балетные па, правильные и неправильные позиции, работа с руками, с осанкой. Я одна на своей половине. Арман полностью погружён в науку. День становился расписан по часам и минутам.
Я могла удаляться всё дальше и дальше от хижины, выискивая места «большой силы», я словно ощущала их; потоки звучали гармонией в сознании. И вновь медитации. Свой облик я видела его всё чётче. Глаза, губы, волосы. Я хотела быть такой. Я помнила себя перед уходом из замка. Безликое, болезненное нечто. Скелет и кожа. Всё было убито ядом.
На базе этого лепила себя заново, готовя, к выходу в мир. Время, оно неуловимо бежало, приближая тот день, когда я должна появиться в замке в другом обличии.
Опять списки.
Нет, не то. Мысль, она не давала покоя ускользая. Я не могла её поймать.
Источник, я привыкла к этому блаженству. Откинув голову, смотрела в облака, лепестки того самого ядовитого растения они плавали в тёплой воде, давая умопомрачительный запах. Арман составлял формулы и рецепты, пробуя на мне, говоря, что дело, наконец, то сдвинулось с мёртвой точки.
Необычайные словно из небесной ваты, облака, подсвеченные лазурными бликами света. Возможно, завтра они будут плыть над Францией или Московией. А после, над огромной сушей, что в будущем станет Россией. Мысли также уплывали вдаль, спеша воссоединиться с миром.
И вдруг я поняла. Что все эти списки с именами, они не подходят. Это совершенно не то направление. Практически всё это шито белыми нитями.
Это можно проверить. Девочки, умершие в детстве или отправившиеся по тем или иным причинам в монастыри. Всё можно отследить, если сильно захотеть. На то он и Орден. Его основа — католицизм, Ватикан, папа, король Испании. Его составляющие, они повсюду. Они служат непонятным идеалам. Я должна «прийти» оттуда, где они не смогут проверить информацию.
Кого я могу убедительно прожить? Не сыграть, а именно прожить? Девушку славянку — христианку. Это невозможно будет проверить ордену. Это невозможно будет им идентифицировать. Просто потому, что они мало что знают о недавно возникшем государстве. Власть Ордена, она ещё не распространилась на Княжество Московское.
У Ивана Грозного не забалуешь. Там одна власть, в одних руках.
Я вспомнила, как-то отец рассказывал, рассматривая меха, привезённые купцами из Новгородского княжества, давно, ещё в Венеции. Как дочь двоюродной сестры его матери уехала в Великое княжество Московии, её сосватал в жёны своему младшему сыну удельный князь Новгородской губернии Фёдор Михайлович Викентьев, находясь во Франции по служебным делам с посольством тогда ещё царя Василия.
Получая редкие письма от дочери, её мать — баронесса Беатрис д' Сов рассказывала, что дочь приняла христианство на родине мужа и очень счастлива в браке.
Большая любовь у них с мужем случилась, хотя и говорили они на разных языках. Это было так давно, что и не вспомнить. Францию сотрясали войны, связь обрывалась, налаживалась вновь, впрочем, что уж, это так всегда.
Нарожав мужу кучу детишек, скончалась в поздних родах удельная княгиня Феодосия (в христ.), и последнюю доченьку свою нарекла Христиной, так как родилась она, как есть в крещенские морозы. После смерти матушки отправили дитя к Новгородской бабушке с мамками, няньками и кормилицей.
«… долго князь был неутешен, но как быть, и он был грешен»…. «год прошёл за ним другой»… и он женился на другой…
А затем благодаря новой родне, ввязался в какой-то страшный заговор против тамошнего молодого царя Иоанна (Грозный), а тот, в свою очередь, раскрыв этот заговор, уничтожил всю семью опального боярина.
А девичий род от первого брака с девой из Франкского государства, сослал в монастыри Московии.
Вот откуда князь привезёт в дом юную княжну. И воспитает её в католицизме.
Итак, она рождалась, новая легенда, про юную, болезненную девочку, которая жила у бабушки в Новгородской губернии и во время репрессий её удалось спасти, а позже отправить на родину матери, надеясь застать в живых французскую бабушку — баронессу Беатрис д' Сов.
Сопроводили княжну в дорогу, отдав документы и грамоты о принадлежности девочки к старинному благородному княжескому роду, что ходил в троюродных братаньях у самого Дмитрия Донского, кормилице и охранному человеку.
На данный момент девочка должна была уже прибыть в забытое, старинное имение в глубинке, во Франции. И по настоянию великодушной княгини Жанны князь отправит капитана Луи и виконтов де ла Кано за дальней родственницей. Дабы воспитать её в истинной вере в память о безвременно покинувшей их донне Каталине.
Началась подготовка к вживлению легенды в действительность.
Я отослала рисунки и чертежи отцу, и в княжестве началось строительство белокаменной православной часовенки. Маленькой и уютной. Отливали небольшой колокол в кузне, стеклили резные оконца и окрашивали купол в небесную синь с золотыми маленькими звёздами. В последнюю очередь отлили православный крест и установили его.
Дивился народ. Особенно глядя на строгий лик православной божьей матери, что смотрела, будто в душу, держа на руках худенького младенца. На лампадку, что горела в грустной тишине, ожидая первую службу.
Начался ремонт покоев для христианской княжны, которая согласно воспитанию, не покидала их для завтраков и обедов, не должна была общаться
