парень завел подружку, к которой и наведывается.
Но когда слуга вернулся совершенно на себя непохожий, да еще и без Арлин, Рашбер выбил из него правду и объявил тревогу, в срочном порядке отправившись в управу Ремтиллена.
Местная жандармерия передала срочную депешу в столицу, и вот сейчас они все добрались, чтобы меня освободить.
— Ты прощен, Рашбер, — слабо сказал я, — а ты, Арлин…
— Да ты сейчас упадешь! — воскликнула она, приложив ладошку к моей щеке. — Помогите кто-нибудь! Герцогу необходим врач!
У меня было множество вопросов.
Как и чем она сумела осветить подвал, каким образом освободила Келавса? Что за силы и родовая магия скрыты в этом идеальном теле? Даже сейчас она прекрасна, хоть у нее с уха и свисает клок паутины.
Но меня потащили куда-то, и я чувствовал, что вырубаюсь. Боролся с накатывающим бессилием, волнами темноты… но все же в итоге моргнул и открыл глаза уже спустя сутки.
Я лежал в своей опочивальне, а серьезный пожилой целитель замерял мои жизненные показатели.
Рядом с кроватью сидела Арлин.
— Он очнулся! — воскликнула она, вскакивая и хватая мою руку.
— Наверняка, я многое пропустил, — попытался сесть и у меня это получилось. Ощупав голову, понял, что она перевязана.
— Тебя серьезно ранили, — грустно сообщила девушка.
— Как вы себя чувствуете? — взволнованно спросил лекарь.
— Просто великолепно. Оставьте нас!
— Но…
Целитель посмотрел на меня, пожамкал губами и нехотя согласился:
— Кажется, вам надо поговорить наедине. Оставлю вас. Но ненадолго, слышите?
Я кивнул, чувствуя, что это движение отдалось болью.
— А теперь рассказывай, — велел я Арлин, как только дверь за лекарем закрылась, — что у тебя за артефакт? Это боевая магия?
— Нет, родовая, — скромно улыбнулась моя девочка, — представляешь, в этом захолустном домишке, где тебя держали, нашлась шкатулка с гербом. И его узор был в точности таким, как и на моем кулоне. Просто в волнении я не сразу это поняла.
— Да уж, не до того тебе было, чтобы разглядывать декоративные элементы, — согласился я, — и что это за герб?
— Королевского рода, — сказала она тихо.
— Что? — не поверил я ушам.
— Этот заброшенный домик принадлежал семье герцога Слотли. А он кузен короля, как ты знаешь.
— А какое отношение имеет герб его семьи к тебе? — переспросил я холодея.
— Не совсем ко мне. К маме. Она, как оказалось, родственница эрмина Веллера. Пока ты спал… то есть был без чувств, Олехо Келавс многое выяснил с помощью той шкатулки. И как раз документы о моей семье, что ты ранее запросил, были доставлены в управу Ремтиллена. Как оказалось, мой дед по маме… он тоже королевского рода, владел магией семьи. И заключил ее в амулет. Сила должна была передаться через поколение его потомку, после… — тут она покраснела и замолчала.
А потом быстро-быстро выпалила:
— После консумации брака со своей парой по судьбе.
— Так как с мужем ты не спала, а брачную церемонию прервал я, то у нас, можно сказать, алхимический брак, — криво усмехнулся я, — для него не нужны печати и подписи. Но почему твои родители жили так тихо и безвестно в своей глубинке?
— Потому что мама скрывалась от Слотли, — призналась Арлин, — она узнала, что герцог Веллер желает быть единственным из живых родственников короля. Долгое время им с отцом удавалось оставаться в тени. Но папа себя выдал. Ему надоело скрываться. Он еще до того как женился на маме, состоял в охотничьем клубе, том же что и Давид Хатлер. Там они с ним общались. А через некоторое время пересеклись их пути с Веллером Слотли, тогда он еще не изображал из себя вечно больного.
— Да, — согласился я, — неведомая хворь скрутила его несколько лет назад. Когда мы с Олехо были вдвоем в подвале, он рассказал мне, какие ароматы преобладают у Слотли. Неудовлетворенность своим положением, гнилостный дух смутьяна. Зависть к чужому положению. Задушенные амбиции. Ритуал, который он провел на его вещи, показал события нескольких прошедших месяцев. У Веллера была двойная жизнь. Удивительно, что его главным соратником, идейным вдохновителем, была Марта.
— Извести моих родителей ему наверняка не она велела, — выдала вдруг Арлин, бледнея, — слишком уж мала была в то время.
— Что? — поразился я нежданному известию. — Слотли причастен к смерти твоих родителей?
— Да, — кивнула она, — эрмин Келавс это выяснил. Слотли узнал, где они живут и подослал к ним ведьмака с губительным подкладом.
— Но тогда как осталась жива ты? — задал я закономерный вопрос.
— Келавс сказал, спасла родовая сила.
Я смотрел на нее, такую хрупкую, нежную. До безумия отважную. Готовую ради меня рисковать жизнью. Стыдно, что я играл с ней.
В этой приятной на вид и ощупь оболочке заключена великая сила.
Я обладал ее телом одну короткую ночь. Соблазнял, смущал ее разум. Доводил до безумия, заставляя испытывать смесь стыда и желания. Вынуждал дойти со мной до экстаза, и вовсе не ради спасения медлевильского урожая.
А теперь понимаю, что жить без неё не хочу.
Могу, но не желаю представлять новый день без Арлин.
Но нужен ли я ей теперь после того, как она ощутила силу своего рода?
Теперь это не та потерянная девушка, которой деваться некуда.
Она особа королевских кровей, родственница Слотли и самого Адаманта. Впрочем, для короля семейные связи мало что значили. Этим объясняется полное отсутствие интереса к судьбе матери Арлин. Но зато в глазах света девушка сейчас интереснейшая персона.
— Арлин, — вырвалось у меня, — я хочу, чтобы после развода ты сразу же стала моей женой.
18.2
Арлин
Женой? Максвелла Коллина?
Мне не показалось?
Я глупо смотрела на него, не зная, что и сказать.
После всего, что мы пережили за последние дни, вряд ли что-то могло меня удивить… Но удивило.
От этих его слов у меня из головы вылетело все, чем она была забита до этого…
Родство с королем.
Похищение герцога… удивительно, но даже в этой ситуации Максвелл не выглядел беспомощной жертвой. Сидя в подвале, связанный по рукам и ногам он сохранял присутствие духа.
Рада, что помогла ему… никто не узнает в точности, что было бы, не успей я его освободить. Но уверена, Макс что-то да придумал бы.
А сейчас… сейчас он говорит, что я должна стать его женой.
Не предлагает, не спрашивает.
Сообщает о своем желании.
Открыл глаза и тут же принялся отдавать распоряжения.
— Но… до развода еще дожить надо, — растерянно ответила я.
Хоть сердце мое подскочило, а ноги готовы были пуститься в пляс. Нечего ему показывать, насколько желанны его слова!
— Считай, что мы дожили.
Максвелл залихватски улыбнулся
