и резво вскочил с кровати.
— Осторожно, ты можешь упасть! — всплеснула я руками.
— Но-но, девочка! — он чуть склонил голову, глядя чуть ли не с угрозой. — Ты не моя сиделка и я не твой немощный пациент. Если я решил встать, значит чувствую силы сделать это! Привыкай.
Этот человек совершенно не умеет быть слабым.
— Мне нужно освежиться и переодеться, а затем можно ехать вместе в управление. Я не намерен больше ни дня тянуть с подачей документов. Моя женщина даже формально не должна носить чужую фамилию.
— Это… неожиданно, — только и смогла произнести я.
— Кстати, мы можем и не предавать информацию о твоем родстве с Адамантом широкой огласке.
Максвелл разминал руки и ноги, затекшие от пребывания в постели. У него даже признаков головокружения не было! Будто не он лежал без сознания под присмотром лекарей совсем недавно.
Родство с Адамантом… Об этом мне сообщил Келавс, который, будучи оборотнем восстановился довольно быстро. У него было проникающее ранение в плечо, полученное при похищении. Он хоть и носил руку на перевязи, уверял, что ему уже почти не больно. В отличие от брата Рекса. Ножевое ранение, нанесенное герцога, для обычного человека могло оказаться смертельным. Келавс же выжил, но все еще находился в тюремном госпитале.
— Мне совершенно неважно, кто ты, Арлин, — Максвелл притянул меня за плечи и поцеловал.
И касание его губ отозвалось во мне так, что я едва устояла ровно. Меня накрыло горячей волной от макушки до кончиков пальцев на ногах.
— Я тоже забываю о том, что ты герцог и владыка Ремтиллена, когда ты со мной, — выдохнула я, после того как мы поцеловались.
— Знаю, — улыбнулся он, — поэтому и хочу быть с той, что видит мою душу, а не кошелек и статус. И такой родственничек как Адамант для меня лишь отягчающее обстоятельство… хорошо, он не чадолюбив и в целом не семейный.
— Ты любишь меня? — спросила я, зачарованно глядя на его губы. Не отводила взгляда, ждала, в какой ответ они сложатся…
Он улыбнулся. Нежно обнял. Склонился ниже и прошептал прямо в мое ухо:
— Я бы хотел сказать тебе это ночью, милая. Нашей брачной ночью… Официальной. Когда притворяться, будто тебя не увлекает происходящее в постели не имеет смысла. Поэтому пойдем и поторопим твой развод.
В дверь осторожно постучали.
— Да! — резко и громко ответил герцог, досадуя, что наш разговор прерывают.
— Ваша све… — лекарь опешил на пороге. — Зачем вы встали? Эрми Арлин, как вы позволили больному подняться?
— Вряд ли ему можно что-то позволить, — пробормотала я, — он не просит разрешения.
Не так, если честно, представляла я пробуждение Максвелла после долгого беспамятства.
Воображение рисовало, как я буду сидеть у его кровати, держать за руку и кормить с ложечки куриным бульоном.
— Одежду мне, брадобрея и ванну! — энергично командовал герцог вместо этого. — И да, раз уж лекарь здесь, повязку можно и поменьше накрутить.
Окружение уже понимало, что на этого мужчину никак не повлиять. Жизненной силы в нем было столько, что любой позавидует.
Около часа потребовалось на сборы. Потом мы отправились в управу Ремтиллена в маленькой, но роскошной коляске на двоих.
Сидели друг напротив друга и Максвелл мне улыбался.
Каким было мое выражение лица, я даже предполагать не хочу.
— Рассказывай, что еще было, пока я валялся в отключке, — потребовал герцог, в то же время его пальцы поглаживали мою ладонь, запуская по телу огоньки. Как гирлянду на праздничном дереве в Новогодье.
— Что сталось с Лансером? Успел унести свою лживую задницу?
— Нет, он под стражей, — по правде, я не сразу вспомнила, о ком он говорит, его прикосновения, тепло и взгляд уносили меня куда-то за пределы здешней суеты.
— А удалось выяснить, откуда в этой грешной избушке столько ржавого железа? — поинтересовался Макс.
— Ты о ключах? — уточнила я. — В эту постройку свозили ненужное из поместья Слотли. И время от времени сжигали рухлядь. А ключи от всевозможных замков, большая часть из которых уже и не существует. На дверь в подвал, где вас держали, навесили какие попало запоры, из многочисленных запасов.
— Ну вот, — вздохнул герцог, — а я-то думал, с этим связана какая-то тайна. Например, секретный город в каменоломнях.
Наклонившись ко мне и обжигая дыханием, он сказал многозначительно:
— Ты же понимаешь, этой болтовней я просто отвлекаю себя от того, чтобы не накинуться на одну прекрасную малышку.
Меня бросило в жар от его слов. И в особенности, взгляда.
Вскоре экипаж прибыл в Ремтилленскую канцелярию, где Максвелл отдал приказ как можно быстрее рассмотреть дело о моем разводе.
— Завтра ваши бумаги будут готовы, — испуганно заверил его канцлер.
— Отлично, — улыбнулся Максвелл, поворачиваясь ко мне, — останется только навестить Медлевилл. По закону расторжение вступает в силу, когда свидетельство вручено второму супругу. Решим с этой малостью и начнем готовиться к свадьбе.
18.3
Нельзя сказать, что все было безоблачным и я летала, не касаясь ногами пола от счастья…
Мы все же столкнулись с некоторыми сложностями до поездки в Медлевил.
И одной из них была Клементина Шардон.
Она прибыла в имение герцога Коллина на следующий после подачи документов на развод день.
Максвелл ожидал курьера со свидетельством о расторжении моего странного брака… а точнее, признании его недействительным. И тут объявили о приезде этой нежеланной гостьи.
Максвелл попросил меня оставить их наедине, и пребывая в неведении о предмете их беседы, я… я с ума сходила!
Нет, я доверяла герцогу, который объявил домочадцам, что я его невеста и он требует ко мне соответствующего отношения. Хотел меня отселить в отдельное крыло, называемое женским, чтобы обозначить исполнение всех приличий. До свадьбы Максвелл был намерен соблюдать положенную дистанцию и правила этикета. Поэтому и с венчанием он желал поторопиться.
Но сейчас мой жених попросил личной аудиенции с бывшей невестой.
Это глупо, но я ревновала, будто Клементина Шардон могла сбить с толку такого своенравного человека, самодостаточного, уверенного в себе и своих решениях!
Ожидая, когда он ко мне вернется, я вся извелась, точнее, сама себя извела.
И правда, что она может сделать? Брызнуть ему в лицо приворотными духами?
Пообещать половину королевства?
Максвелла не было непозволительно, возмутительно долго!
А когда он пришел в малую гостиную, где я его дожидалась, то выглядел загадочным.
— Что случилось, милый, зачем она приходила? — набросилась я на него.
— О-о-о! — протянул герцог. — Ты еще не называла меня милым ни разу. Верно, стоит порой подогревать твою ревность, чтобы услышать нежности.
— Вот еще! — возмутилась я. — Учти, во второй раз это может не сработать.
— А я
