сейчас лишь Ильгар.
И, забыв про ритуал, про все на свете, я рванулась к нему. Оборванные нити силы обожгли болью, но эта боль была ничто. Мгновение, пока я не выбралась из магического круга, показалось вечностью. Дикий, неимоверный холод проклятья впился в кожу, но все это было неважно. Я обхватила руками Ильгара и нашла его губы своими.
В этом поцелуе не было нежности, лишь отчаянная решимость, острая потребность в моем снежном волке и эта оголенная правда. Все, чего я хочу, это – быть с ним. Быть с ним до последнего вздоха. Любить до последнего вздоха. Пойти хоть в морозную тьму, если туда нас ведет заветная, соединившая однажды навсегда, тропа. Потому что у нас на двоих одна жизнь. Одна судьба. И одна любовь.
Проклятье обрушилось на нас, сжимая в тиски, оставляя только тот глоток воздуха, что был между нами. Поднявшаяся метель, скрывшая весь мир, взметнулась к небу, хлестнула смертельным льдом, обхватывая нас.
Я зажмурилась, вцепилась в Ильгара, а его руки крепко сомкнулись на моей спине. И все это, не прерывая наш долгий поцелуй, в котором было столько всего невысказанного, что жило нас. Холод усилился, добрался до костей, но пылающий внутри меня огонь оказался сильнее. Все, о чем я могла сейчас думать, звучало как заклинание: «Люблю. Люблю. Люблю…».
И это простое слово отозвалось внутри моего источника, коснулось и его и… преобразило мою магию.
Великая Белая Волчица была права. У меня есть все, чтобы справиться с проклятьем. Просто я этого не понимала. Не понимала, какой огромной и вечной может быть любовь к мужчине. Какой силой она может стать.
Ильгар поцеловал меня еще жарче, еще отчаяннее, и я откликнулась всей своей сутью, позволяя этой новой, рожденной в сердце магии, затопить меня, заполнить каждую мою клеточку, стать щитом от ледяного проклятья.
Она вырвалась из меня, окутывая нас сиянием, разошлась горячей живительной волной, ярким золотым светом уничтожая холодную мглу. Лед сыпался осколками, и тьма отступала.
Мы, наконец, оторвались друг от друга, задыхаясь, словно вынырнули с немыслимой глубины в самый последний миг перед гибелью. Прижались лбами друг к другу, пытаясь осознать, что все еще живы. Я вся дрожала от переполнявших меня чувств, в крови все еще пела магия, и не могла, просто не могла хоть на мгновение выпустить Ильгара из своих объятий.
– Сердце мое… – прошептал Ильгар так, что захотелось всхлипнуть от облегчения.
Справилась. Я справилась!
– Теперь ты знаешь, что никто не любит тебя так, как я, мой снежный волк, – выдохнула я, посмотрев в его глаза. – Так, что никакое, даже самое сильное и смертоносное ледяное проклятье, не может победить это чувство.
– Злата… – Ильгар, казалось, растерял все слова, способный сейчас лишь шептать мое имя.
– Ты – мое все, Ильгар.
– Ты – моя жизнь, – просто ответил он.
И в его бездонной синеве вновь плескалось столько любви, столько нежности и столько огня, что я перестала чувствовать под ногами землю.
И мы, не сговариваясь, снова принялись целоваться, как сумасшедшие. Не нежно, а жадно, так словно проверяли реальность на вкус. Так, словно никого на свете, кроме нас и не существовало.
Оторвал нас от этого странный, мелодичный звон, будто разбилось хрустальное стекло. Мы замерли, все так же держась друг за друга, и обернулись.
И я ахнула.
Мы стояли в огромной знакомой пещере, окруженные теми, кто попал под проклятье. Но сейчас лед с них медленно осыпался, оставляя слабый сияющий свет волшебства. Это было похоже на то, будто долгая и мрачная зима, наконец, решила отступить, даря миру весну.
Повсюду, словно очнувшись от сна, оживали люди. Обнимались женщины и мужчины, подхватывали на руки с радостными криками детей.
С громким треском рухнул лед с Лиария, и он, не тратя ни секунды, бросился в глубь пещеры, подхватывая на руки свою жену и малыша. Чуть поодаль из прозрачной глыбы высвободились Ахгар и Лора. Он притянул ее к себе, поцеловал так нежно, словно обещал больше никогда не отпускать. Тетушка Дариса, плача, обнимала своего мужа. Влад разрушил остатки своих ледяных оков мечом, быстро оглянулся, вытаращился на Ильгара и неверяще выдохнул.
В следующее мгновение Ильгар едва заметно вздрогнул. Я проследила за его взглядом и увидела, как ожили его родители.
– Иди к ним, – просипела я, чувствуя ком в горле.
– Только с тобой, моя единственная, – прошептал он в ответ, крепче сжимая мою руку, и я снова потерялась в его любящем взгляде.
Мы развернулись, двинулись сквозь толпу пробуждающихся оборотней и вскоре оказались рядом с родителями Ильгара.
– Сын! – разом обняли его родные.
– Все хорошо, отец, матушка, – сказал он дрогнувшим голосом.
Сейчас сдерживать свои эмоции моему снежному волку было просто невозможно.
– Ты справился, сын! – радостно воскликнул его отец и положил руку на плечо сына, а его взгляд, полный мудрости и боли, был сейчас красноречивее слов.
– Мы справились, – Ильгар вновь нашел мою руку, притягивая меня к себе. – Я и моя истинная пара. Моя самая желанная и любимая женщина. Знакомьтесь. Это Злата. Сердце мое, это мои родители – Кассиан и Амелия.
– Я рада с вами познакомиться, – искренне выдохнула я, чувствуя небольшое смущение.
Кассиан внимательно посмотрел на меня, и его строгие глаза смягчились.
– Спасибо, Злата. За то, что спасла стаю и сделала нашего сына счастливым. Добро пожаловать в семью.
Амелия улыбнулась мне сквозь слезы, зацепилась взглядом за наши с Ильгаром переплетенные руки.
– Сын, – вкрадчиво протянула она, – почему на ней нет брачной метки?
Он бросил на меня быстрый взгляд, и в его глазах мелькнули озорные и совсем непривычные для меня искры.
– Сегодня же вечером исправлю это недоразумение, – серьезно ответил Ильгар.
Амелия собралась спросить что-то еще, но Кассиан мягко прервал.
– У нас еще будет время поближе узнать друг друга, моя луна.
Ответить никто из нас не успел, потому что оборотни, шумные и радостные, окружили нас, принялись благодарить, о чем-то спрашивали и просто довольно порыкивали, не желая сдерживаться.
Я же просто прижалась к моему снежному волку, чувствуя, как по щекам бегут слезы от безудержного счастья.
Глава тридцать первая
Все хлопоты и приготовления к свадьбе прошли как-то мимо меня. Наверное, даже если бы я попробовала на них сосредоточиться, то ничего бы не получилось. Все мои мысли сейчас были об Ильгаре и только о нем. Я постоянно улыбалась и витала в облаках. В итоге, волчицы взяли миссию сделать из меня невесту на себя.
Они принесли невероятной красоты платье – белоснежное, расшитое жемчугом и
