открываю глаза и смотрю вдоль своего тела на неё. Кровь во мне кипит от того, какую красивую картину она собой представляет. Одна её рука упирается в моё бедро, другая лежит на животе, её тело нависает надо мной. Одна из бретелей снова соскользнула с плеча, зацепившись за сгиб локтя. Я вижу округлость её груди. Твёрдые вершинки сосков под тонкой тканью. Она смотрит на меня, прикусив нижнюю губу, светлые волосы рассыпаются по плечам.
Она удерживает мой взгляд, когда её рука опускается ниже, ногти царапают тёмную дорожку волос под пупком.
— Можно я…
— Пожалуйста, — выдыхаю я, не давая ей закончить вопрос. Мои бёдра приподнимаются под одеялами, тянутся к её прикосновению. — Пожалуйста, Гарриет, я…
Я сделал бы почти что угодно, лишь бы чувствовать её руки на себе и дальше.
Она утихомиривает меня улыбкой, приподнимаясь. Проводит одним кончиком пальца от одной подвздошной кости к другой, и я издаю жалкий, скулящий звук, откидывая голову на её подушки. Она ухмыляется.
— Я хочу, чтобы ты был уверен, — говорит она.
— Я уверен, — бормочу я в ответ, пьяный от желания и потерянный. Это как перемещение во времени. Как верёвка, затянутая вокруг груди, тянущая всё сильнее. — Не останавливайся.
— Не остановлюсь, — обещает она. Гарриет находит одеяла, сбившиеся вокруг моих бёдер, и тянет. — Приподнимись для меня, — шепчет она.
Я делаю, как она просит, приподнимаю бёдра, позволяя ей убрать одеяла. Моё смущение испарилось, уступив место предвкушению. Мне всё равно, что я мучительно возбуждён от нескольких невинных прикосновений. Мне всё равно, что Гарриет это увидит.
Я хочу, чтобы она увидела. Она заслуживает знать, насколько сильно я её жажду.
Она сдёргивает простыни и, не глядя, отбрасывает их к изножью кровати, её руки ложатся мне на бёдра. Я засовываю руки под подушку под головой, крепко сжимая её. Мои руки напрягаются. В первый раз, когда я использовал свою магию, я чувствовал себя так же. Как будто не мог контролировать себя.
Её взгляд скользит вниз и расширяется, когда она видит, как я натягиваю трусы.
— О, — говорит она, проводя языком по нижней губе.
— Да, — выдыхаю я. Прятаться больше некуда. Я, наверное, мог бы кончить, просто глядя на неё. — Мои извинения, — добавляю я после ещё одной долгой паузы, вовсе не это имея в виду.
Глаза Гарриет резко поднимаются к моим.
— Извиеняешься?
Она запускает один палец под резинку и водит по нежной коже на внутренней стороне моего бедра. Место, как оказалось, напрямую связанное с моим членом.
— Да.
Она просовывает всю ладонь под резинку, ткань натягивается вокруг её запястья. Она намеренно держит прикосновения подальше от того места, где мне хочется их сильнее всего, её пальцы скользят по внутренней стороне бёдер.
— Почему ты извиняешься?
— Не знаю, — стону я. — Кажется, так правильно.
Она улыбается.
— Моя рука у тебя в трусах — не тот момент, когда нужно быть правильным.
«Господи».
Очень надеюсь, что нет. Она смещается и обхватывает ладонью мой член, её прикосновение слишком лёгкое.
Этого мало. Мне нужно больше.
— Гарриет. Пожалуйста, — умоляю я.
— Я делаю тебе больно?
— Нет, — «да». — Сильнее. Пожалуйста. Обхвати меня и… — «да». — Вот так. Мне нужно…
— Тшш, — она снова унимает меня, и её вес смещается. Она крепче сжимает мой член, и лёгкое веселье исчезает с её лица, когда она начинает двигать кулаком вверх и вниз. Я издаю невнятный, захлёбывающийся звук. — Я позабочусь о тебе.
— Знаю, что позаботишься, — я говорю бессмыслицу, слишком сосредоточенный на ощущении её маленькой ладони, скользящей вверх и вниз по моему члену. Длинные, ленивые движения. — Ты всегда так делаешь.
Она даже не понимает, насколько хорошо она обо мне заботится. Своими лёгкими улыбками и аккуратными прикосновениями. Слишком мягким сердцем и этим умным ртом. За какие-то несколько недель она заставила меня чувствовать себя живее, чем я чувствовал десятилетиями. Она осветила все самые тёмные углы моей души.
— Сильнее. Сделай… сожми меня сильнее.
Она издаёт довольный звук и крепче сжимает. Несколько движений, и я уже почти на краю, мои бёдра двигаются на встречу её руке, толкаются в её ладонь. Мои руки находят изголовье за мной, пальцы вцепляются в его край. Дерево скрипит.
Я зажмуриваюсь, стараясь удержать самообладание. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Слишком хорошо.
— Гарриет, — выдыхаю я, и в ответ она издаёт ещё один низкий звук.
Я чувствую, как он вибрирует в костях, тяжёлым нажимом предвкушения, который начинается там, где она меня трогает, и раскручивается наружу. Это похоже на мою магию, но теплее. Настойчивее. Оно распространяется в груди и пульсирует, гудит в такт крови, ревущей в теле, и движениям руки Гарриет.
— Я близко, — говорю я ей. — Я… я близко.
И сразу же её хватка слабеет.
— Не сейчас, — шепчет она.
— Нет. Пожалуйста.
Удовольствие отступает, резкая боль выбивает воздух из лёгких. Я в панике, нуждающийся, сведённый к бездумно умоляющей версии самого себя. Я открываю глаза и приподнимаюсь на локтях, наблюдая, как она стягивает мои трусы ниже, оставляя их сбитыми вокруг бёдер.
— Я позабочусь о тебе, — повторяет Гарриет, и прежде чем я успеваю осознать её намерение, её руки упираются мне в бёдра, а её голова опускается к моим коленям.
Она берёт меня в свой тёплый, влажный рот.
— Блядь, — стону я. Одна дрожащая рука поднимается и тонет в её волосах. — Я сейчас… я не могу… ты выглядишь… блядь.
Она поднимает на меня взгляд, и я наматываю все её волосы на кулак, используя их, чтобы задать темп. Она следует ему идеально, опускаясь вниз, потом вверх, потом снова вниз. Её глаза не отрываются от моих.
— Скажи мне, — рычу я. — Скажи мне, что мне можно.
Она даёт разрешение медленным морганием, когда втягивает щёки и сильно сосёт меня. Её язык двигается вокруг меня, и всё, я кончил. Я падаю в подушки и сжимаю обеими руками её волосы, отпуская себя и грубо вгоняя свой член в её рот, удовольствие ревёт во мне, как циклон. Она позволяет мне делать, как я хочу, стонет вокруг меня, пока оргазм не берёт меня за горло.
Я — одно сплошное ощущение. Жар и похоть, и бред. Магия разливается вокруг меня, выстреливая искрами, но опускаясь на нас, как снежинки.
Я смутно ощущаю, как она отстраняется, её руки всё ещё упираются в мой торс.
— Нолан, — голос Гарриет звучит очень далеко. — Нолан, открой глаза.
— Не могу, — задыхаюсь я, грудь поднимается и опускается.
Гарриет фыркает со смехом. Она снова прикасается к моей груди.
— Смотри.
Я с усилием приоткрываю глаза. Комната заполнена кружащимися снежинками,
