главу Департамента Контрразведки в прошлом, а ныне капитана «Дряхлого Коршуна» Тавиана Грока, владельца судоремонтной станции мосье Лагранжа и всех работающих там ремонтников, в том числе стоящего здесь Райнера Нокса и Невию Тенебра — родную дочь Астреи Райлин.
Эмрис перевел на меня осторожный взгляд и подавился воздухом.
В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шелестом опахал. Советники, словно загипнотизированные, уставились на меня.
— Это какое-то чудовищное недоразумение! — воскликнул Маверн Броган — единственный, кто оставался совершенно невозмутим.
— Вы обвиняете меня во лжи? — высокомерно всыпал ему Арриан. — Если в течение минуты не будет отдан приказ об аресте, Империя сочтет это неповиновением и будет вынуждена обратиться в Кластер с прошением пересмотреть все договоренности с Валгаллой. На невольничий рынок отправитесь, советник Маверн, в качестве раба!
Повторять не требовалось. Эмрис взмахнул дрожащей рукой и застучал зубами:
— Пусть Генерала арестуют. Приказ из Кластера.
И он вновь посмотрел на меня, едва не теряя сознание.
Напряжение в зале достигло предела. Советники переглядывались с тревогой, не зная, как реагировать. Даже Маверн Броган хоть и хранил ледяное спокойствие, но в его взгляде мелькнула тень смятения. Генерал-Протектор пользовался огромным влиянием, и его арест мог серьезно пошатнуть стабильность Валгаллы. Однако самое страшное, что их беспокоило, — это заявление принца Арриана о том, что я — дочь Астреи Райлин. Уж эти-то старики времена ее правления точно застали!
— Ваше высочество, — опять заговорил советник Маверн, раз Владыка окончательно язык проглотил, — вероятно, вас ввели в заблуждение. У Владычицы Астреи не было детей. Она скоропостижно скончалась, будучи беременной.
— Вероятно, это вас ввели в заблуждение, смелый и хитрый Маверн Броган, — в тон ответил ему Арриан, — потому что Владычица успела родить дитя, прежде чем испустить последний вздох от яда, которым ее отравили. Если вы по-прежнему считаете меня обманщиком, что уже не очень хорошо отражается на вашей дальнейшей карьере, то предлагаю прямо здесь и сейчас в присутствии десятков свидетелей провести генетический экспресс-тест. У вас наверняка найдется для этого нужный прибор. Ведь у Генерала-Протектора такой есть. Кстати, — обратился он уже к Эмрису, который вот-вот умрет от приступа, — когда этот мерзкий человек узнал правду о Невии, он приказал расстрелять ее. А когда ей чудом удалось избежать роковой участи, он не придумал ничего иного, как объявить ее преступницей. Как думаете, Владыка, я оставлю этот вопрос без должного внимания?
— Н-нет, — помотал тот головой.
Маверн Броган сжал челюсти и нехотя кивнул служанке. Та куда-то убежала, а вскоре в зал вошел доктор — высокий, седеющий мужчина в круглых очках. В руках у него был в точности такой же прибор, как у медсестры в палаточном лагере Генерала-Протектора. Сначала он откланялся принцу Арриану, потом подошел ко мне и по-доброму улыбнулся:
— Позвольте ваш пальчик, госпожа?
Надо же, я была уверена, что и здесь со мной не станут церемониться.
Пока служанка придвигала к нам столик на колесиках, доктор протер подушечку моего пальца спиртовой салфеткой, затем включил прибор и поставил его на тот столик.
— Будет немного щипать, но я нанесу на прокол мазь, и к утру от процедуры следа не останется, — пояснил он. — Готовы?
Я даже растерялась и взглянула на Райнера. Мы оба помнили, чем для нас обернулся прошлый раз. Арриан и Кассиан тоже заметно напряглись. А Эмрис и его советники затаили дыхание, вытягивая шеи.
Вздохнув, я сунула палец в специальный резервуар, поморщилась от ощущения жжения и спустя секунду вернула свою руку себе. Доктор ввел какие-то данные на сенсоре прибора, и пока машина что-то высчитывала, аккуратно нанес холодный гель на вздувшуюся подушечку. Потом надел мягкий напальчник веселого желтого цвета и ласково сказал:
— У вас красивые руки, госпожа. Но совсем израненные. Загляните ко мне на досуге, я дам вам отличный крем.
— Спасибо, — пробурчала я и опустила взгляд на синий экран, где высветилось «Вероятность родства: 99%».
Доктор взял прибор и двинулся с ним по залу, всем показывая результат, говоря:
— Вы сами все видите, господа. Эта девушка действительно — дочь нашей усопшей Владычицы.
— А как же погрешность в один процент? — продолжал сомневаться советник Маверн.
Довольный результатами Арриан улыбнулся и воодушевленно ответил:
— Этот один процент оставьте на случай, если вы захотите оспорить вердикт Кластера, но боюсь, подобный финт вам не поможет. Имперские генетики подтвердят результат.
— Чего же вы хотите, ваше высочество? Сместить Владыку Эмриса Второго с трона в пользу этой дикарки, кем бы она ни была при рождении? После всех его заслуг перед Кластером?
— По крайней мере, вы уже точно наговорили на освобождение от должности. И если продолжите в том же духе, то разделите одну камеру с Генералом-Протектором. А что-то мне подсказывает, его ждет смертная казнь.
Маверн, наконец, умолк. Зато другие советники быстренько сообразили, чем чревато спорить с принцем Главной Империи, и подсуетились выставить себя в лучшем свете.
— А какие, собственно, у Эмриса Второго заслуги? — первой осмелилась высказать правду женщина приятной наружности, годящаяся мне в матери. — Вспомните, сколько всего Астрея Шторм сделала для Кассандры!
— Да-да! — поддержал ее рядом стоящий пузатый мужчина. — А Тавиан Грок как был хорош в своей должности!
— А помните, как этот Генерал-Протектор постоянно оспаривал ее решения? Сколько скандалов было в этом зале?
— Поверить не могу, что ее отравили.
— Бедная-бедная девочка…
Их разговоры постепенно перетекали в мирное русло, будто они уже избавились от Эмриса и усадили на трон новую Владычицу.
— Твой ход, — подсказал мне Арриан.
Но я понятия не имела, что делать, что говорить. Правление Кассандрой никогда не входило в мои планы. Все ждали от меня каких-то действий, а я лишь хлопала глазами и молилась, чтобы все разрешилось без моего участия.
— Уважаемые советники! — все же обратилась я к ним и была тут же одарена их улыбками. — Я выросла в Пустоши. До сегодняшнего дня мне и не снилось, что я благородных кровей. Меня не готовили к трону. Я не разбираюсь в политике и даже не обучена этикету. Но я, как человек, на своей шкуре прочувствовавший всю боль Кассандры, желаю нашей планете лучшего. Я видела руины, голод и страх в глазах людей, которых вы, прячась здесь, забыли. Кассандра нуждается в переменах, и я готова учиться. Но не для власти — для справедливости. Судите тех,
