протянула её Джону, но он её не взял. Посмотрев на меня снизу вверх, он сказал:
— Поднимите её. Пусть все видят.
И я подняла руку с золотой пластиной над головой.
Я не знаю, что это было, возможно, она была сделана таким образом, но, отразив огонь свечей, она загорелась в моей руке, словно пламя, заставив зал ахнуть ещё раз. Находящиеся в зале вдохнули так, что казалось, что все вместе дышат в одном ритме.
И тогда посол Византии, объявил о том, что я жива, и сказал английскому послу уведомить его короля о том, что леди Маргарет Уэльская жива, и находится под защитой византийского императора.
Бал продолжался до глубокой ночи.
Я не стала дожидаться окончания, и пошла отдыхать. Всё же моё «воскрешение» далось мне непросто. Но я не стала сразу ложиться спать, потому что я ждала.
И он пришёл.
— Джон, как так получилось? Расскажи мне.
Оказалось, что, когда мы оставили Джона на берегу, вначале ему пришлось столкнуться с повстанцами. Но потом Джон, не без помощи тех, кто поддерживал императора, организовал сопротивление и стал тем, кто помог византийскому императору в подавлении восстания и восстановлении его на престоле.
После чего он получил византийское имя, византийский титул, став полноправным гражданином Византийской империи.
— Какую должность можно было бы доверить тому, кто там не родился? — улыбнулся Джон, и добавил, — я сам предложил себя на должность посла. До нас доходили слухи, Маргарет, о твоих сложностях с Генрихом и Элеонорой. Ну и плюс, мне требовалось не только восстановить справедливость в отношении тебя и твоей страны, для того чтобы … — в этом месте Джон будто споткнулся, как будто не зная, как сказать, но всё же продолжил, — у нашего сына не возникло проблем с наследованием…
И Джон снова сделал паузу, и закончил тем, что снова отбросило меня в тот момент, когда я поняла, что он променял меня и сына на верность королю Стефану.
— …но и отомстить за гибель моего друга, короля Стефана.
— А что это значит для меня, Джон? — сухо спросила я. — Теперь я могу ехать домой? И ты… ты будешь меня сопровождать?
— Да, Маргарет, можешь, но, к сожалению, протекция византийского императора не гарантирует тебе полной безопасности. Всё же он далеко. Но я уполномочен оказать тебе сопровождение и финансовую помощь, если потребуется нанимать тех, кто поможет тебе пробиться в твою страну.
— Джон, я не хочу объявлять войну Англии, — усмехнулась я.
— Я знаю, Маргарет. Ты ведь и замуж за меня вышла только чтобы не воевать.
Я опустила глаза. Сейчас, спустя столько лет, я уже не могла точно сказать, почему я тогда вышла за него замуж, но мне в любом случае не хотелось об этом говорить, я хотела смотреть только вперёд:
— Давай не будем касаться этой темы. Мы же договорились с тобой, что мой муж умер.
— Да, Маргарет. Теперь я Александр Орсини, византийский деспот и полномочный посол Византии.
— Когда мы сможем отправиться в Уэльс? — спросила я.
— Через месяц уже можно будет безопасно переплыть Ла-Манш, — сказал Джон. — Поэтому собирайся, Маргарет. Через две недели можно будет выезжать.
Сердце моё пело. Я еду в Уэльс! Я увижу сына!
Это была лишь первая часть моего плана, потому что вторая часть моего плана — это устройство личной жизни, которая полностью переустроит политическую карту мира.
— Маргарет, — вдруг сказал Джон. — Что у тебя с лицом? Скажи мне, что ты задумала?
Я улыбнулась:
— Я выхожу замуж, Джон.
И вздохнув, добавила:
— Если, конечно, успею.
Глава 50
Конечно, через две недели мы не выехали.
Во-первых, потому что погода не позволяла. Во-вторых, Джон вёл какие-то переговоры с Ганзой, итогом которых стало заключение акта о военной помощи, которая мне оказывалась Ганзейской республикой. И они обещали два корабля, что будут ожидать нас в порту на западе Франции.
В общем, выехали мы только через месяц.
А примерно за пару недель до нашего отъезда произошло странное событие. И тогда я не придала этому никакого значения.
Перемещалась по городу я исключительно с небольшой армией, потому что лорды, присланные для моей защиты герцогом Кентерберийским, так и не нашли своего «слугу». Поэтому капитан Седрик настаивал, чтобы охраны было достаточно для того, чтобы отразить любое нападение и, как можно лучше обезопасить меня во время перемещения.
Хотя я предполагала, что если убийца всё ещё в городе и он захочет меня убить, то ему достаточно засесть где-нибудь и кинуть в меня нож или выпустить арбалетную стрелу.
Обычно мы с Джаббиром перемещались на карете, но тут погода была чудесная, и мы решили пешком прогуляться до монастыря, где мы продолжали работать в лаборатории, теперь уже объясняя монахам, как правильно получать вытяжки для создания настоек.
Передавать пока технологию антибиотика я не хотела. Во-первых, это было сложно. Во-вторых, было страшно, что они сделают что-то не так, и вместо лечения получится что-то совсем другое, в результате чего меня же и обвинят.
Но, была надежда, что нам с Джаббиром удастся отработать эту технологию до такой степени, что мы сможем гарантировать некую стабильность препарата, вот только для этого надо было сначала решить все остальные вопросы, вернуться домой и спокойно посвятить себя становлению прогресса.
Когда мы уже возвращались из монастыря начинались сумерки, и я вдруг услышала стон.
Обратилась к Седрику, который всегда сам сопровождал меня вместе со своим отрядом:
— Седрик, ты слышишь?
Он прислушался.
— Нет, ничего не слышу.
Я уже подумала, что мне показалось, но вдруг услышала снова. И Джаббир подтвердил, что он тоже слышал.
А вдоль дороги довольно густо росли кусты, и я отправила туда охранников, чтобы они посмотрели, возможно, кому-то нужна помощь.
Вскоре они вернулись и сообщили, что там лежит какой-то оборванец.
— Надо ему помочь, — сказала я.
— Леди, — сказал капитан Седрик, — если мы будем помогать каждому оборванцу, мы до утра до дома не доберёмся.
— Но мы же не можем бросить человека, — и я настояла, чтобы они его вытащили.
В общем, после того как человека вытащили из кустов, и Джаббир провел поверхностный осмотр, то оказалось, что он ранен и потерял много крови. Но мы, переглянувшись с Джаббиром, решили, что помочь ему ещё можно. Почему бы не сделать это?
И я
