сказать, я теперь ведьма общей практики.
Бригетта рассмеялась. Задорно, с хрипотцой.
— Хорошо звучит. — Она замолчала и хитро улыбнулась. — Кстати, Томас здесь.
И, прежде, чем я успела ответить, окликнула его.
— Эй, Колдер! Смотри, кто к нам заглянул.
Все так же, не поворачиваясь, я услышала звук отодвигаемого стула. Томас направлялся к стойке.
— Здравствуй, Эгелина.
Не знаю, что именно задело меня больше — то, что он впервые назвал меня по полному имени или официальная вежливость в его голосе, а, может, все вместе, но под ребрами образовался вакуум.
— Привет.
Бригетта живо смекнула, что сейчас она здесь лишняя и, сославшись не необходимость разобраться с посудой, направилась в конец стойки. Мы остались вдвоем.
— Выглядишь усталой, — заметил он. На секунду в его глазах отразилось волнение. Или мне это просто показалось, потому что я хотела так думать.
— Есть немного. Но все в порядке.
— Была у Марты?
Я кивнула.
— Была. Не хочу загадывать, но, кажется, у нее есть шанс.
Томас немного помолчал.
— Это хорошо, — он задумался и опять выдержал короткую паузу. — Тебе что-нибудь нужно?
Я помотала головой. Невысказанное и несделанное зависло над нашими головами; оно было таким явным, что почти ощущалось физически. Возможно, мне стоило выпустить пробивающиеся наружу слова, но… я молчала. И злилась на себя еще больше.
— Думаю, мне пора.
Томас посмотрел на чайник и чашку.
— Даже чай не попьешь?
— Времени нет. Я просто… так, зашла проведать Бригетту.
* * *
Через несколько минут, стоя на улице, я через окно наблюдала, как молоденькая официантка (кажется, ее звали Бетти) крутилась возле столика Колдера и строила ему глазки.
Сердце кольнула ревность. Вот только… я понимала, что сама оттолкнула его, и этим утратила право на обиду.
Глава 35
Я уже направилась вниз по улице, когда услышала оклик.
— Эгелина!
Я обернулась. Ко мне, подобрав юбки, быстрым шагом направлялась Бригетта.
— Подожди.
Она подошла ко мне, перевела дух и утерла лоб.
— Что между вами произошло?
Делать вид, что я не понимаю, о чем речь, или того хуже, отнекиваться, не было смысла. С кем-то другим это, возможно, сработало бы, но только не с Бригеттой. Она была слишком проницательна.
— Честно говоря, мне бы не хотелось это обсуждать. И, тем более, грузить кого-то своими проблемами.
— Ой, да брось ты, — небрежно отмахнулась она. — Но, если не хочешь, в душу лезть не стану. Просто… — Бригетта на секунду задумалась. — Я же вижу, что тебе грустно. И ему тоже, — она оглянулась на распахнутые двери таверны, а затем вновь посмотрела на меня. — Не надо ничего рассказывать и объяснять. Это не мое дело. Я лишь хочу сказать, что… — Бригетта вздохнула. — Томас относится к тебе… — еще одна короткая пауза, будто она решала, стоит ли говорить это вслух, — по-особенному.
От ее слов ледышка в моей груди немного подтаяла, хоть я и чувствовала себя неловко оттого, что кто-то посторонний, пусть даже такой хороший человек, сунул нос в мое личное пространство.
— Спасибо, Бригетта.
Она улыбнулась краешками губ.
— Еще раз прошу прощения. Но я должна была это сказать.
Перед тем, как вернуться обратно в таверну, Бригетта ободряюще похлопала меня по плечу.
Я стояла на залитой летним солнцем улице и глядела ей вслед, пока она скрылась в дверях. И без того спутанные мысли оказались в полном раздрае.
В той же отрешенной задумчивости я отправилась на рынок: надо было восполнить запасы. Обычно к этому делу я подходила со всей ответственностью — несмотря на то, что в большинстве своем Дивную Долину населяли хорошие люди, эти же милашки не гнушались порой обвешивать зазевавшихся покупателей.
Но в тот день «украденные» граммы волновали меня в последнюю очередь. Будучи честной с собой, я понимала и признавала суть проблемы. Да, судьба подарила мне новую жизнь, но часть меня по-прежнему не желала отпускать прошлое.
Физически я помолодела на тридцать пять лет; тело вновь стало молодым, упругим и сильным, а разум продолжал цепляться за возраст. В той прошлой жизни я, как бы уныло это ни звучало, поставила крест на своей личной жизни — неправильно, да, но, факт, тем не менее, оставался фактом.
И даже здесь, даже теперь, я не могла сбросить броню, в которую сама себя заключила. Интересно, что бы сказала на это Арина? Я вообразила ее так ярко, что на секунду мне почудилось, будто она стоит рядом — длинные волосы собраны в небрежный пучок, руки сложены на груди. Качает головой, смотрит с беззлобным осуждением.
— Ты должна жить, мама, — говорила она. — И не только ради меня с Кристиной.
Через год после смерти Андрея Ариша несколько раз пыталась уговорить меня завести анкету на сайте знакомств, и, разумеется, ничего не вышло.
— Ну, тогда хоть любовника заведи, — не выдержала дочь.
Любовника? В пятьдесят с лишним лет?! Я не осуждала и, чего уж там, восхищалась теми женщинами, которые, несмотря на возраст, получали удовольствие от жизни, но сама таковой не была.
Отчасти потому, что я все еще скучала по мужу, но главным образом причина заключалась в другом — я не верила, что в моем возрасте можно начать все сначала. Ошибочно? Еще как! Но, увы, слишком распространено, особенно, среди женщин. Я, как и многие, смирилась с положением вещей.
Ложная уверенность в том, что мое время прошло, въелась так глубоко, что даже сейчас, в новом мире и в новой жизни, внутренняя «тетка», в которую я себя превратила за пять лет одиночества, отчаянно сопротивлялась любым попыткам впустить кого-то в свое сердце.
* * *
Вечером, с наступлением сумерек, Дебора спустилась в гостиную.
— Хороший сон — залог здоровья.
Если бы у нее были пальцы, она бы, вероятно, подняла вверх указательный, но ввиду отсутствия оных, взмахнула крылом. Жест получился таким комическим (хотя, Дебора наверняка рассчитывала на серьезность), что я не сдержала улыбку.
— Значит, ты выспалась и готова к подвигам?
Она мягко слетела со спинки кресла, а затем так же мягко приземлилась на край журнального столика возле кресла, в котором я сидела.
— Для подвигов я, пожалуй, старовата, юная леди. Но готова оказать любую посильную услугу. Вы говорили, у вас есть для меня поручение.
— Есть, — кивнула я.
Дебора размяла крылья.
— В таком случае, я вся внимание. Но, сперва позвольте поделиться небольшим наблюдением.
— Ты можешь делиться всем, что считаешь нужным.
Сова задумчиво склонила голову, как будто решала: сказать или промолчать.
— Все, что считаешь нужным, — напомнила я, видя ее сомнения.
Дебора переместилась на подлокотник кресла.
— Как
