и надеяться, что ты не предашь все это ради мимолетного покоя, ради лживой иллюзии безопасности. Вспомни! Истинная свобода обретается лишь в дерзновенном порыве, в отважном противостоянии серым будням! Я знаю, Аврора, что в глубине души ты не хочешь оставаться замужем за мужчиной, который не ценит щедрот твоей глубокой души! А я ценю! И на всю оставшуюся жизнь стану твоим преданным рабом!
Милая моя! Любимая! Желанная! Я всегда готов протянуть тебе руку помощи, даже заведомо зная, что на время твой разум застелило полотно тумана. Я самоотверженно готов разделить с тобой все тяготы и невзгоды. Буду ждать тебя в нашем месте в будущий вторник, Аврора! В полночь. Надеюсь, что человек, по ошибке считающийся твоим мужем, не проследит за тобой и не помешает нашему воссоединению! Мы встретимся там, где все между нами началось…
Навеки твой Мастич”.
— Ну что ж, — едва сдерживая неукротимый хохот, сдавленно произношу я, — он, кажется, меня переплюнул в умении написать наиболее пафосное письмо.
— Мудрый Кронус, не могу удержаться, простите! — София начинает громко смеяться. И я понимаю ее. Повод для смеха, может, и не очень подходящий, но воспринимать всерьез слова Мастича способна только совсем наивная дурочка. Какой Аврора, по всей видимости, и была.
Бернард нахмурившись выхватывает письмо из моих рук и начинает читать его заново. Густав заглядывает ему через плечо, и по мере того, как Бернард приближается к концу, его брови все больше сходятся на переносице, а лицо вытягивается в гримасу отвращения. Густав же лишь фыркает, отворачиваясь.
— Ну и мерзость, — цедит Бернард, комкая письмо и бросая его в камин. — «Любовь как неугасимое пламя»? «Преданный раб»? Откуда он только понабрался этого бреда?! И этим он собрался привлечь женщину? Он серьезно вот такой считает Аврору? Бестолковой драконицей, которая верит подобным сладким речам?
Я воздерживаюсь от ответа. Что-то в его письме меня коробит. Слова и фразы, которые уж больно часто встречались в моем мире. Возможно ли допустить, что все зашло настолько далеко? Почему-то я не могу воспринять Мастича как межпространственного злодея… Но это он. А что, если…
София, все еще хихикая, вытирает слезы.
— Да ладно вам, это же просто смешно! Представляю, как он сидел, надушивал это письмо, корпел над каждой фразой, воображая себя великим любовником-спасителем!
— Письмо и правда смешное. Для разумного человека. Была ли такой Аврора? — мрачно замечаю я. — Меня беспокоит другое.
— Что? — подходит ко мне Бернард, крепко и бережно прижимает к себе.
— Он говорит о тайном месте встречи, которое было у них с Авророй, но…
— Ты не знаешь, где оно, — заканчивает за меня дракон.
— Не знаю, — подтверждаю я. — Изо всех сил стараюсь вспомнить, но… Пустота. Будто Авроры никогда и не было в этом теле.
Я больше всего мечтаю зарыться в пушистое одеяло с головой, заснуть и проснуться в собственной квартире. Как же хочется, чтобы все это оказалось лишь дурным сном. И вдруг в сердце проникает щемящая тоска. Сперва не понимаю, почему вдруг ощущаю ее. Но, подняв взгляд, ныряю в стальные омуты Бернарда.
— Прости. — Он бодает меня лбом.
— За что? — мои пальцы ласково гладят его колючий подбородок.
— Нечаянно прочел, о чем ты думаешь, — кривится он. — Это выходит непроизвольно. — Смотрит на меня извиняющимся взглядом, но где-то в глубине души, мне кажется, рад, что может ощущать меня так глубоко.
Не понимаю, что чувствую сейчас. С одной стороны, раздражает, что я даже внутри собственной головы не могу остаться одна. А с другой… Это вторжение, да, но вторжение, наполненное… заботой? Он действительно чувствует мою тоску по дому, по привычной жизни, по безопасности. И вместо того, чтобы отмахнуться от этого, он извиняется.
— Не бери в голову, — шепчу, касаясь его щеки. — Это нормально. Я просто еще не совсем привыкла. Может, если бы не свалившиеся на мою голову приключения, я быстрее забыла бы о прошлой жизни. Но я… Я не детектив, Бернард, — поднимаю на него взгляд. — Не скажу, что вовсе уж пай-девочка, но и не бесстрашная драконица. Я скучаю по простым вещам. По утреннему кофе, по шуму города за окном, по возможности просто выйти на улицу, не оглядываясь. И не боясь.
Бернард прикрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу. Его дыхание обжигает кожу. Он — мое утешение и опора. Сильный, властный, привыкший держать все под контролем. Но способный подарить спокойствие и мир, в котором я так сильно нуждаюсь сейчас.
— Я понимаю, — тихо говорит он. — Поверь, я сделаю все, чтобы здесь ты чувствовала себя в безопасности. Я не позволю ему причинить тебе вред. Обещаю.
Его слова звучат как заклинание. И я хочу верить ему. Только вот не всегда наши желания совпадают с реальностью. И Мастич Рубен станет тому неопровержимым подтверждением.
Глава 58
Однако наша встречала произошла гораздо раньше назначенного срока. С письмом, которое прислал мне Мастич, мы отправились к Максу. Нужно было что-то решать с местом, где любовник Авроры назначил встречу. Но, как назло, даже телепаты короля не смогли отыскать в сокровищницах моего разума, где же находится это место. Макс призывал не отчаиваться, но… Я чувствовала, что шанс выяснить всю правду ускользал от нас сквозь пальцы.
С самого утра ужасно хочется арбуза. Всю ночь снился сон, как я ем его вкусные, истекающие соком дольки. А все дело в том, что буквально за день до этого Густав угощал нас фруктом, весьма напоминающим мое любимое лакомство. Но, к сожалению, ни Бернард, ни Густав поехать со мной на рынок не смогли. Бернарду пришлось вернуться в собственный замок: следователи нашли какую-то зацепку, связанную со смертью Авроры. А Густав полез на крышу дома, чтобы заменить одного из рабочих, у которого вчера родилась дочь. София занималась на кухне с поварихой, и мне не хотелось ее отрывать.
Так я и оказалась на базаре одна.
Толпа людей пестрая, шумная, в воздухе висит густой запах специй, вяленого мяса и чего-то сладковатого. Торговцы выкрикивают цены на товары, пытаясь перекричать друг друга. Как же отыскать тот самый фрукт?
Внезапно на мою талию собственнически нагло ложится мужская рука и притягивает к себе.
— Не ожидал тебя здесь встретить, моя дорогая, — шепчет на ухо мужской голос. Мурашки бегут по коже. Я мгновенно узнаю его владельца. Мастич. Вот же черт! Королевские соглядатаи говорили, что он уехал из королевства. Как оказалось, нет.
— Мастич? — слабо отзываюсь я, пытаясь повернуться в его руках. Но сделать это сложно. Вокруг нас движется толпа. В какой-то
