Варвара Михайловна, садитесь на стул. Александр Митрофанович, встаньте рядом с супругой, — фотограф не дал ответить заказчице, суетясь вокруг нас. Он быстро сменил декорацию, прокрутив полотно. Теперь за нашими спинами маячила беседка в летнем саду.
Поликарп усадил девушку на стул, а меня поставил рядом с ней. Я положил руку на её плечо и замер. На экспозицию ушла минута.
— Ещё снимок, пожалуйста. На всякий случай, вдруг этот не получится, — попросил я фотографа, и тот принялся заряжать новую пластину.
— Только я хочу другую композицию, а не эту военную выправку на снимке, — Варвара поднялась со стула, взяв мою руку, и положила её на свою талию.
— Как будто мы танцуем, или только собираемся начать танец, — её ладонь легла мне на плечо. — Смотрите на меня, Александр, — распорядилась она, хотя я и так не сводил с неё глаз. — Хорошо. Поликарп Фомич, мы готовы.
— Прекрасно! Не двигаемся! — скомандовал фотограф.
Мы застыли, смотря друг другу в глаза, не моргая.
Аромат персика окутал меня чарующим шлейфом. Волна любви затопила моё сердце. Безумно хотелось прикоснуться к нежным губам супруги, ведь они находились так близко. Сладостная пытка!
— Готово! — раздалась команда, но мы продолжали стоять, по-прежнему не отрывая взгляда друг от друга.
Меня слегка качнуло, я подался вперёд и наконец-то прильнул к манящим губам Варвары.
Глава 47. Скоро открытие
Варвара
Время остановилось. Был только он, мой муж, который целовал меня так нежно и упоительно, что я забыла, где нахожусь.
— Кхе-кхе, — громкое покашливание фотографа напомнило мне, что мы в студии не одни.
— Простите, — я отпрянула от супруга, сгорая от стыда. Стало неловко перед посторонним мужчиной. Что на меня нашло? А на Александра? Мы на мгновение оба забыли, что брак наш фиктивный.
— Ничего, дело молодое, — хохотнул фотограф. — Желаете ещё снимок сделать?
— Думаю, достаточно, — подал голос Александр, потянув галстук, словно тот душил его.
— Да, хватит на сегодня, — я перевела взгляд на фотографа. — Когда зайти за готовыми карточками?
— К понедельнику точно сделаю, сударыня, — он выключил наконец-то софиты, от которых у меня щеки горели вовсю. Или всё же от неожиданного поцелуя?
— Благодарю, Поликарп Фомич, — супруг надел шляпу и протянул мне руку. — Варвара, позвольте отвезти вас домой.
— Я приеду сама позже. Мне нужно в лавку, там Жанна сегодня командует, — опустила я взгляд, не в силах смотреть в омут янтарных глаз. Сердце до сих пор трепыхалось в груди от нахлынувших эмоций.
— Тогда позвольте проводить вас до лавки, — он настойчиво предлагал свою руку. Пришлось согласиться.
Мы вышли на улицу и двинулись в сторону переулка, где с торца уже висела готовая вывеска «Миръ ароматов» с припиской ниже мелким шрифтом: «Лавка Островской В.М.» Правда, её пока скрывала мешковина. Послезавтра открытие.
— Больше так не делайте, Александр, — тихо произнесла я, когда мы оказались возле лавки.
— Не делать чего? — ответил супруг беззаботно, словно уже забыл о нашем нечаянном поцелуе.
— Вы знаете, о чём я говорю, — и с укором посмотрела на него, тихо добавив: — У нас с вами не те отношения, чтобы позволять себе подобные вольности.
— Вам не понравилось? — на его губах заиграла ироничная усмешка. Ведь прекрасно знает, что это не так. — Или вас страшит моё проклятие? — улыбка сразу пропала с его лица.
— Дело не в проклятии, а в том, что вы нарушаете наш уговор, — процедила я, злясь сама не зная на кого — на себя или на Александра.
— Может, я жажду нарушить наши с вами договорённости о браке, Варвара Михайловна, — вполне серьёзно ответил он.
— А я нет! — выпалила на одном дыхании и кинулась к двери, открыв её, чтобы поскорее скрыться от мужа в лавке.
Пульс колотился в висках, в глазах даже потемнело, и я не сразу заметила работников и француженку, которая спешила ко мне.
— Bonjour, madame, — пропела она. — Comment ça va?
Жанна сразу взяла меня в оборот, вплетая в русскую речь французские слова. Рот у неё не закрывался. Благодаря декораторше я сразу забыла о супруге и его поцелуе, окунувшись в дела. Александру хватило ума не следовать за мной. Наверное, уехал в лабораторию.
В лавке практически всё было готово к открытию. Ремонт закончен, новые витрины и стеллажи скоро заполнятся товаром, который лежал в коробках в подсобном помещении. Остались последние штрихи — декор. Жаль, что рекламные плакаты с портретами Скомпской ещё не готовы, но ждать их нет времени — пора открывать лавку. Как только типография напечатает наш заказ, сразу на углу дома появится большой плакат с указанием на мой магазинчик.
Конечно, я не собиралась лично стоять за прилавком и торговать, поэтому наняла двух опытных молодых женщин лет около тридцати на должность продавщиц — Настасью и Марью. Но всё равно придётся первый месяц тщательно контролировать торговлю. Несколько дней я потратила на обучение персонала. Они с интересом впитывали знания о том, как общаться с покупателями, чтобы максимально извлечь выгоду. В первую очередь я вдалбливала в их головы правило, что «покупатель всегда прав», в разумных рамках, естественно.
Хлопоты настолько меня увлекли, что я не заметила, как наступил вечер. Жанна выразительно указала мне на часы, которые сегодня успели повесить на стену. Маленькая стрелка стояла на пяти. Пришлось отпускать работников и закрывать лавку. Я напоследок осмотрела небольшое помещение и удовлетворённо улыбнулась. Завтра расставим товар на полки, а в субботу будем ждать первых покупателей. Моя мечта сбывается! Ура!
Мне хотелось пройтись по московским улочкам, проветриться, но помня о том, что приличные женщины в девятнадцатом веке одни не гуляют, наняла экипаж и поехала домой. Репутацией нужно дорожить.
Стоило только переступить порог особняка, как я вспомнила сегодняшний поцелуй Александра, и мысли снова завертелись вокруг мужа. Горничная сообщила, что хозяин ещё не вернулся. Я облегчённо вздохнула и попросила женщину приготовить ванну. Хотелось расслабиться после непростого трудового дня.
Горячая вода помогла мне сбросить напряжение, а вот разгрузить голову нет. Пока отмокала, беспрестанно думала об Александре и его словах. Я давно осознала, что он привлекает меня как мужчина, да и супруг смотрит на меня явно не как на монашку. Но страх того, что Александр предаст меня, сидел
