незаметно этакую мелочь не проблема. Надеюсь, хоть Эсми их получила.
Я не мог найти её, не знал, как она, удалось ли убрать артефакт без последствий, и это выкручивало изнутри, выжимало все силы. Мои ребята прочёсывали каждый эльфийский храм, но их было слишком мало. А городов — слишком много. И ещё множество скрытых храмов-крепостей, которые можно искать годами.
Сколько раз я думал о том, что она связана с живьюнами. Что нужно было сказать возле них хоть несколько слов!
Но вдруг послание получили бы другие эльфы? И использовали нам во вред? Ей во вред?
Я не знал, как работают живьюны.
Поднялся, отвернулся к окну, беря себя в руки. С каждым днём разлуки это давалось всё сложнее.
— Так-так.
Голос, который я меньше всего ожидал услышать здесь! Он заставил напрячься, распрямиться, усилием воли и лёгким магическим воздействием разогнать небольшое похмелье, которое я сегодня себе позволил.
И лишь затем развернуться.
Королева Арьяри. В узких тёмно-синих кожаных брюках и защитном жилете, но косы уложены в знак перемирия. Лично, в сопровождении пятёрки молчаливых телохранителей.
Несколько мгновений я разглядывал женщину, подарившую мне жизнь. Немолодую, но всё ещё прекрасную. Королевы всегда выбирают самых красивых мужей, и их дети из поколения в поколение наследуют эту красоту.
Никогда не замечал, чтобы она меня любила. В детстве это было болезненно, потом — безразлично. И всё же, наверное, по-своему она была привязана и ко мне, и к отцу.
— Чему обязан? — прохладно откликнулся я, не собираясь склоняться перед королевой. У нас договор, скреплённый клятвой. Я её не звал и не ждал. Как и брата с сестрой перед тем.
— До меня дошли вести, что Гельри захватили эльфы.
Мать не глянула на Аммарен, и я тоже сдержал взгляд.
Интересно, она настолько сгустила краски в своём донесении, что королева примчалась лично? Хотя, пожалуй, такой поворот мне даже на руку.
— Разве это не говорит о её слабости? — криво усмехнулся я. — Это же основы воспитания дроу, не правда ли?
Сколько раз мне доводилось слышать: «Не получилось — значит, ты слишком слаб. Становись сильнее!»
Мать обвела взглядом кабинет, словно присматривалась, делала какие-то свои выводы. Задержалась на пару секунд на бутылке «Первой лозы». Кубке, стоящем на столе, и ещё одном, валявшемся на полу. Безразличным взглядом скользнула по Аммарен, вызывая в душе удовлетворение.
Она не знала, что доклады та давно уже согласовывает со мной. Что это не шпионка подобралась ко мне, а мы просто сблизились. Стали хорошими друзьями. И я давно уже ищу способ освободить её от клятвы, которой удерживает королева.
Дрэ Арьяри прошла вперёд, один из телохранителей отодвинул ей кресло, и мать изящно опустилась в него, положив ногу на ногу. Я тоже вернулся в своё.
— Эльфы, Нарран, — произнесла королева наконец. — Гельри была лучшей из «невидимок» среди всех, с кем обучалась. Лучшей из камнеходцев. И если она до сих пор не смогла сбежать из темницы эльфов, это очень тревожный сигнал. Для нас всех. Наши тайны не должны попасть в лапы эльфам.
— Вы полагаете, она не вынесет испытаний? — приподнял я бровь, и королева поморщилась. Любой дроу скорее умрёт, чем выдаст тайны, и это можно было бы счесть оскорблением… если бы королева сама не завела об этом речь. — Или уже знаете, что она пыталась сговориться с эльфами за моей спиной?
Мать не изменилась в лице. Но я всё же хорошо изучил её. Едва сузившиеся глаза, дрогнувшие крылья носа сказали мне больше, чем слова.
Слоу был прав: послание Аммарен встревожило Арьяри. Я даже не думал, насколько.
— Эльфы никогда не славились снисходительностью по отношению к нам, — произнесла она, наконец.
Ну, как и мы к ним.
— Ты сможешь вернуть Гельри, Нарран?
— Могу отдать вам Грантера.
— Зачем он мне, — презрительно повела плечами маман.
Ну, разумеется. Он же принёс клятву Гельри, а не королеве. Да и вообще оказался настолько слаб, чтобы принести клятву, позволить загнать себя в угол или каким-то другим способом прижать.
А вот то, что едва придя в себя и набравшись сил, он рвётся спасать Гельри, которая наверняка призывает его через клятву — мы матери не докладывали.
— Ты знаешь, где она? — спросила Арьяри, перекликаясь с моими мыслями.
— Допустим, — осторожно отозвался я.
— Я выделю тебе отряд дайтэ. Сколько нужно. Но верни мне Гельри.
Отряд — это отлично. У меня никогда не было столько собственных дайтэ. Разумеется, все предпочитают служить королеве, а не полукровке-мужчине.
— Под мою личную клятву? — не подал я вида, что это очень своевременное предложение.
С отрядом лучших воинов дроу, включая «невидимок», и армией Лунных я вполне смогу не только Гельри отвоевать, но и Эсмаилью. Если уж эльфы не хотят по-хорошему.
Королева немного поморщилась.
— Передам тебе командиров, — уступила всё же, понимая, что с дайтэ, которые мне не подчиняются, я иметь дела не стану.
Ну, тоже неплохо. Командиры связаны временными клятвами с солдатами, но королева в любой момент может призвать их к себе. Это её гарантия, что я не подниму войска против неё же. И моя, что войска будут мне послушны, пока королева не призовёт их.
— У меня ещё одно условие, — наглеть, так наглеть.
41
Арьяри недовольно сощурила веки, но кивнула, разрешая продолжать.
— В обмен на Гельри вы освободите для меня одного дроу.
— Кого? — глаза королевы нехорошо сверкнули, боюсь, несчастный не дождался бы момента обмена.
— Скажу после того, как она будет у меня.
Мать недовольно выдохнула, но промолчала.
Мы с ней слишком много провели бесед перед захватом Дилланивера. Она понимала, что я мнение не сменю и обмануть себя не позволю. Уже пыталась и надавить, и подловить.
— У меня последний вопрос, — произнесла.
В этот раз кивнул я, показывая, что слушаю.
— Ты решил опозорить меня, сын?
— Сколько пафоса и патетики. Не просветите, чем, дри Арьяри?
— Ты женишься на эльфийке.
Я мог бы сказать, что это необходимость для заключения мира. В случае с Люсьендой так и сказал бы. Но Эсмаилья…
Если когда-нибудь она согласится стать моей женой, не позволю, чтобы подвергалась насмешкам и презрению со стороны моих родных и приближённых. Союз с ней больше не казался мне позорным, потому что в моей жизни не было ничего лучше и важнее её.
Поэтому я лишь ответил:
— Женюсь. И вам придётся это принять.
— Вот как, — произнесла королева, поднимаясь.
— Клятву, — напомнил я.
— Ты всегда был слишком предусмотрительным, — отозвалась королева, пряча за смехом не то раздражение, не то наоборот —
