class="p1">— По поводу кухни примерно поняла, распоряжусь, с конкурсами ты это давай как-нибудь сама, а по оформлению зала что?
— Не знаю, а на улице хотела это организовать. Типа привал охотников, костер, байки, песни.
Старуха некоторое время смотрела на меня молча, потом покачала головой, сказала, что они сами с Лин подумают, и ушла. А я поняла, что то, что придумала ночью, в общем-то чушь несусветная. Ну какой, в самом деле, пикник на природе? Но в голову мне ничего не приходило, в местном этикете я не сильна, в оформлении столов и подаче блюд тем более. Вот и думала вывести всех на природу. Шашлычок, пикничок, местная кухня, но сервированная порционно на шпажках, тарталетках, брускетах, украшенная ягодами, соусами и т. д. Ну и развлечения соответствующие: дротики, борьба на руках, перетягивание каната, жмурки… Но при свете дня мне все это показалось ужасно глупым и неуместным. Я рассчитывала, что увижу другие приемы и подстроюсь, поняв, что здесь заходит, а что нет, а теперь даже не знаю, как быть.
Но думать об этом было некогда — объявили, что сбор тех, кто хочет в город, через двадцать минут в холле, и все понеслись по комнатам. Узкий коридор для слуг тут же наполнился девицами, поскольку наша королевна закрыла часть анфилады. Я быстро ретировалась к себе, пока не началась давка.
А в комнате меня ждала снежинка. Она висела в воздухе и медленно поворачивалась вокруг своей оси, сверкая гранями. И на душе так тепло и легко стало, как будто я кого-то родного и близкого встретила. Взяла ее аккуратно, двумя руками, погладила и прижала к себе. Она не показалась мне холодной, как ее предыдущая подруга, и еще она пульсировала в такт моего сердца. Нет, не буду я ее ни на что менять, сохраню на память о Вальхейме, князе и егот дочке. Я открыла так и не разобранный саквояж, подаренный гномами и осторожно положила снежинку к второй такой же, погладив их обеих кончиками пальцев. Мои прелести.
Только закрыла саквояж и собиралась надеть плащ, как в дверь постучали и вошел князь.
— Вы? — удивилась я. — Здесь? Вас же наверняка видели!
— Разумеется, я и не скрывался. Надевайте, — он протянул мне коробку. — Не переживайте, подарки предусмотрены для всех участниц отбора. Просто этот я хочу зачаровать лично, потому что ваше легкомысленное отношение к собственной безопасности тревожит уже не только меня. А мы все рассчитываем, что вас попробуют если не убить, то хотя бы как-то устранить. Будет идеально, если это произойдет сегодня.
“Да, определенно, князь умеет мотивировать”, — подумала, принимая коробку.
Сначала я отравилась к гномам. Братья обрадовались мне, как родной дочери и племяннице, стянули плащ, врученный Стражем, и принялись, как куклу, наряжать на свой манер.
— Холодно уже, дочка, так что не спорь со старшими, — приговаривали они, надевая на меня меховой плащ-накидку, шапку и муфту.
— Так вроде не зима еще? — вяло возражала я. — К тому же князь сказал, что это испытание последним будет, потому что им к щиту нужно, так что скоро нас всех распустят.
— Вот и прекрасно, у щита зима в разгаре, так что нужны еще сапожки. Глянь, какие! — дядя-гном продемонстрировал мне что-то типа унт и тут же заставил примерить.
— Так юбку-то, юбку тоже теплую надо! — всполошился Керрик и полез в сундук.
— Но я же не собираюсь к щиту, — пыталась возразить я. — Я, наверное, и испытание не пройду сегодняшнее.
Оба гнома замерли.
— Что значит не пройдешь? Ты что это удумала, Айна? — они одинаково уперли руки в боки и смотрели на меня из-под нахмуренных бровей.
— Мне надо прием подготовить для делегации Трех Королевств, а я в местном этикете не сильна, — призналась я.
— Так чего же ты раньше не сказала! Проведем прием по гномьим традициям! — воодушевленно объявили братья.
Поняла, что пора брать дело в свои руки, потому что хищный блеск в глазах внезапных родственников подсказывал, что гости с такого праздника уйдут раздетыми. И это гномы еще про казино и организацию азартных игр не знают. Но ничего, вылечу с отбора — и просвещу их. Хотя, если предложить преферанс… Нет, не буду план менять, всех в сад, а там будь что будет. И я поделилась с гномами, что хотела сделать.
Братья сначала скуксились, но быстро воспрянули духом.
— Соревнования, говоришь? — уточнили они. — А на приз князь не поскупился?
— Ну, бюджет у меня небольшой есть, — показала я мешочек с монетами.
— Всё организуем, — сказали гномы, забирая у меня деньги. — А ты иди пока по городу прогуляйся, надо новый наряд публике во всей красе показать.
Вышла несколько растерянной. Как так получилось, что меня от дел отстранили? Но я не была против, так устала что-то придумывать, решать, предлагать. Наступила такая степень апатии, когда хочется просто лечь в сугроб, смотреть на падающий снег и ждать, когда наступит весна.
Но выйдя из лавки гномов, на другом конце улицы я увидела Бри, которая махала мне рукой. Настроение сразу поднялось, я помахала в ответ и направилась к ней.
Но не успела я перейти улицу, как возле меня остановился экипаж, оттуда выскочил мужчина самого неприятного и разбойного вида, прижал к моему лицу платок и впихнул в карету.
— А что происхо…, — начала я, когда он отнял тряпку от лица. Закончить фразу не успела, тело внезапно обмякло и глаза закрылись.
* * *
Очнулась я оттого, что меня били по щекам. Хотела отмахнуться, но оказалось, что вдобавок я связана по рукам и ногам.
Бородатый тип, что похитил меня, за шиворот поднял и усадил на жесткой скамейке.
— Сейчас ты напишешь записку дочке князя, что тебе нужна ее помощь и чтобы она приходила одна без охраны, — сказал он.
— Не буду, — помотала я головой.
— Ты понимаешь, что мы можем с тобой сделать? — равнодушно спросил он, сложив руки на груди и встав, широко расставив ноги.
Понимала, выглядел мужик внушительно и угрожающе.
— Я писать не умею, — сказала.
И завалилась на бок от хлесткого удара по щеке. Прижала связанные руки к месту удара и со злостью посмотрела на обидчика. И почему я не умею замораживать, как Лин, сейчас бы это умение пришлось кстати.
— Можете убить меня, это ничего не изменит. А Линнея вообще обратит вас в лед, так что не советую ее похищать, — сказала.
— Убить тебя было бы слишком просто. Мы можем очень долго делать тебе очень больно. Или, наоборот, очень приятно, — он взялся за пряжку ремня. — В зависимости от того, о
