Вопрос весьма удивил. Вот уж не подумала бы, что подобные мысли кому-то интересны, поэтому честно спросила:
– Игорь Борисович, с вами все в порядке?
Начальник неспокойно засопел и, выдержав паузу, сказал:
– Прямое распоряжение от руководителя проекта: проанализировать уровень психологической адаптации, а также выявить бытовые и профессиональные неудовлетворенные потребности сотрудников Службы, приступивших к работе в последний год. Видите ли… э-э-э… за указанный период к коллективу присоединился только один специалист. И это вы.
Вот это номер! И не скажешь, что Орино нарушил условие конфиденциальности, но так подчеркнуто выделить меня… Это настораживало перспективными последствиями. Но и шанс упускать я не собиралась.
– У меня есть такая потребность! – На лице Кузьмина мелькнуло облегчение. – Мне отпуск положен. Пусть на несколько дней меньше, но положен. И как раз сейчас мне очень надо на Землю!
На лице непосредственного руководителя даже мелькнуло что-то похожее на улыбку.
– Понимаю, – неспешно прокомментировал Кузьмин, – дело молодое.
Мне было безразлично, что он там себе навоображал, главное – хотелось хоть ненадолго сбежать из-под власти Орино. Поэтому я согласно кивнула, готовая признать все, вплоть до ответственности за массовую гибель марсиан в прошлом.
– Что ж, пишите заявление. Полагаю, проблем с этим не будет. – Улыбка Кузьмина стала привычно узкой, начальственной. – И раз никаких иных сложностей и потребностей у вас нет, то возвращайтесь на свое рабочее место.
Поблагодарив, я резво вскочила со стула и с чувством неземной радости понеслась в отдел. Дверь начальственного кабинета привычно поднялась вверх, позволяя мне вырваться наружу. Шаг… и я врезаюсь в Орино!
На миг мы так и застыли, вплотную прижавшись друг к другу и встретившись взглядами. Не представляю, что выражал мой, но в нечеловеческих глазах верлианца застыл безмолвный вопрос. Меня это выражение быстро встряхнуло и напомнило о ситуации. Не пасовать! Коленкам не дрожать! И лужицей у ног Орино не растекаться!
Решительно отступив, я высвободилась из подхвативших меня рук, бросила короткий взгляд через плечо на подобравшегося Кузьмина, очень корректно кивнула верлианцу и самым нейтральным тоном произнесла:
– Доброе утро!
И, не дожидаясь ответа, бочком протиснувшись мимо, решительно направилась на свое рабочее место. Не оглядываться! Не спотыкаться! Шла едва не на ощупь – обзор застилали выступившие слезы. Как же люблю его, как хочу быть рядом… Но нельзя! Надо придерживаться собственных намерений, а не кидаться из крайности в крайность. И надо соблюдать тайну, чтобы никто и никогда не узнал об этом…
Рабочий день пролетел в круговороте личных переживаний. Как ни гнала от себя мысли, как ни пыталась сосредоточиться на работе, но терзающее волнение не отпускало. Хоть бы в отпуск – немножко отойду от состояния паники.
На обеде девочки засыпали вопросами о вызове к начальнику, но я, опасаясь, что они догадаются о скрытой подоплеке событий, сказала, что разговор был об отпуске. Люда сразу приободрилась и напомнила мне об обещании:
– Сегодня же вечерком тебе свои мерки запишу и водоталы занесу. Это для гардеробчика. Все же как хорошо, когда зарплата такая приличная. Даже изоляция на космической станции и этот имплант уже не так напрягают. Все думаю, что накоплю на собственный жилой блок за время работы. Эх, мечты! В любом случае надежду сорвать банк и охмурить, к примеру, состоятельного верлианца я не теряю. Тогда и вовсе – дом в живом мире, обалдеть!
– Тише ты, – зашипела Анна, подтверждая мои ощущения. – Орино вон едва уже не в упор на нас смотрит, может, у них слух более острый. Еще услышит тебя…
А я помалкивала и не оборачивалась. И ни разу в его сторону не посмотрела с момента появления в столовой! Еще и специально медленно прошлась туда-сюда дважды: сначала за обедом, потом за якобы случайно забытой ложкой. Просто ради собственного удовольствия – ощущать себя свободной и ничем не связанной оказалось неожиданно приятно.
Вечер ознаменовался отсутствием кабинки личного лифта. Когда я вернулась с работы и не обнаружила ее, сердце дрогнуло: все?! Конец отношениям, мы больше не любовники и вопрос закрыт? Меня поняли верно и никакой настоятельной мольбы и переубеждений не ожидается? Стало грустно.
Но когда спустя пару часов с тихим шелестом появился лифт, безмолвно приглашая меня в мир восторженного праздника и объятия любимого мужчины, я замерла… Да что я тут вытворяю? Махнуть на все рукой и жить только настоящим! Ведь так хочется, так нестерпимо хочется к нему… Пусть просто буду рядом, пусть недолго, но проживу этот отрывок жизни максимально ярко и насыщенно… Не могу я без него, не могу! И тут решай не решай, а сердце тянется, рвется – навстречу верлианцу. А без него медленно, но верно затухает, не желая такого существования.
Я непроизвольно вскочила с кровати и сделала пару шагов к кабине. И застыла, прижавшись лбом к холодному пластику. Почему так сложно, почему так несправедливо – один любит, а другой – нет? Не удержавшись, заглянула внутрь, ища взглядом цветочное послание. И увидела… стопочку водоталов, лежащую на мягком сиденье.
Наверное, в это мгновение для меня грянул гром…
Столько всего подумалось, столько пережилось, перегорело за те минуты, что я потрясенно разглядывала купюры. Вот оно как! Ясно и по существу – все обо мне и об отношении ко мне Орино в одном поступке. И ведь прав, можно сказать. Однажды это прошло, почему бы не попробовать снова. Четко и предельно понятно. Девушке захотелось остроты ощущений – получите… Вот она – новая модель наших отношений, вернее, хорошо забытая старая!
Даже смотреть не стала, во сколько верлианец оценил меня в этот раз, просто рывком развернулась и заметалась по каюте, собирая всю имеющуюся наличность. Тратить тут было особенно некуда, поэтому зарплату я хранила на счете и кое-что отправляла маме. Хорошо, что Люда уже принесла деньги, и, решив, что с ней, если что, расплачусь и безналичным путем, схватила их тоже. Вспомнив, что и в косметичке что-то завалялось, вытряхнула ее содержимое на кровать. Помимо денег обнаружила пять прекрасных голубых камней, цветом напоминавших мои глаза. Откуда они у меня?
Впрочем, сейчас было не до них. Собрав нужную сумму в две тысячи водоталов, стремительно обернулась к кабинке лифта и положила всю пачку рядом с той, что уже там лежала. Вот тебе! И еще…
Принялась рыться в шкафу, выискивая две волшебные ленты для волос, что Орино подарил мне на Верлинее. Ничего от него не хочу, ничего! Обнаружив, швырнула их на сиденье к деньгам. Пусть подавится, раз так на меня потратился. Душевную боль заглушила клокочущая ярость. Меня трясло от гнева и обиды!
