верен тебе, моя юная Эффи. Клянусь, — с этими словами Всадник исчезает, оставляя Паскаля, Видара и Эсфирь.
Тишина с тяжестью якоря, падающего на морское дно, звенит в пространстве. Эсфирь чувствует, как Видар поднимается с места. Смотреть на него страшно, липкая боязнь увидеть васильковый взгляд, зудит под ногтями. Страшнее осознавать, что у него есть тёплый сапфировый взгляд и... голодно-чёрный. Эффи не знает, какой из них причинит большую боль. Вероятно, все три.
— Кас, родной, скажи, что ты потерял голос, иначе я не понимаю, почему самый болтливый король на моей памяти – молчит?
По колкому, а вместе с тем и отсутствующему, голосу Видара, Эсфирь понимает: цвет глаз – васильковый. Оставшиеся нити родства душ перекручиваются и натягиваются.
— Не мешай. Я охреневаю.
Уголки губ Эсфирь дёргаются в подобие на улыбку. Остаётся лишь закатить глаза и принять новый бой, как старого доброго заклятого врага.
15
Эсфирь чувствует, как чёрный фатин обнимает пальцы. Около пяти часов назад ей принесли умопомрачительное чёрное платье: кружево плотно облегало корсет и лиф, ползло по пышной юбке, словно тени по стенам в моменты злости Видара; сквозь общую черноту пробивалось слабое свечение молочного цвета, будто бы ткань усыпали аккуратными маленьким снежинками. И нужно радоваться – Кровавый Король, её муж, не принуждал к цвету своей Тэрры, пошёл навстречу (а судя из знаний о нём — такое случалось лишь единожды!).
Только радости не было. Она смотрела на платье, несколько раз прикладывала к себе, проводила сбитыми костяшками пальцев по ткани, но... так и не смогла надеть. Сегодня ведьмы и нежить будут в первую очередь смотреть на них: короля и королеву Первой Тэрры, оценивать их мощь, сплочённость, готовность к войне. Любая погрешность грозилась разрастись до немыслимых размеров. Цвет платья попадал в список погрешностей. Эсфирь искренне не понимала, почему Видар с лёгкой руки перечеркнул собственную традицию, подставив под удар положение и статус.
Она вообще слабо понимала его, как и собственную реакцию. Осознавала одно – ответ запрятан глубоко в чувственной памяти, которая не спешила являться.
Эсфирь, в который раз за утро, устало мажет взглядом по сбитым костяшкам пальцев.
— Ну, же, маленькая пикси, если ты не будешь защищаться – я подпорчу твоё очаровательное лицо! — голос здоровяка насмехается.
Как и все, кто поддержал странную идею – научить ведьму драться. Генератором, конечно же, выступил сам Видар Гидеон Тейт Рихард, а его (просто немыслимо!) верной поддержкой – Паскаль Ян Бэриморт. Всё это привело Эсфирь прямиком в тренировочный зал Замка Льда, где над ней, вторые сутки к ряду, с особой остервенелостью издевались Файялл и Изекиль Лунарис. И, конечно, Видар. В частности, он.
— Я наколдую новое! — рычит Эсфирь с пола.
— Сначала верни управление колдовством, — довольно фыркает Изекиль со скамейки в стороне.
Она вытирает полотенцем лоб, а затем накидывает его на плечи, толкая Видара, чтобы тот подал ей графин с водой.
— Да, и как только я сделаю это, я надеру тебе зад! — Эсфирь поднимается с пола, принимая оборонительную стойку.
— Невероятна и смертоносна, — усмехается Видар, развалившийся рядом с Изи, как объевшийся булавохвостый кот, который, ко всему прочему, не спешил помочь розоволосой альвийке с утолением её потребностей.
— Тебе тоже, Круэлла! — бросает Эффи, внимательно следя за передвижением Файя.
— Я предоставлю тебе такую возможность.
В следующую секунду на тренировочную падает кромешная темнота.
— Никогда не ругайся с теми, кто сильнее, — голос короля Первой Тэрры звучит отовсюду.
Но ведьме кажется, что его голос прорывается из её грудины. Как бы не так, ему не удастся запугать её! Эсфирь крепче сжимает кулаки, понимая, что Файялл, наверняка, привык к такой линии игры. Но она нет! Хаос, она только несколько часов назад научилась худо-бедно обороняться! Разве она хотя бы капельку похожа на воинственную Изекиль и смертоносного Файялла? Едва ли! Сейчас она скорее напоминает одну из фигур Ледяного Сада, самую бледную и до смерти уставшую. И демон с два она сдастся, даже в таком состоянии!
— Ну, где ты, маленькая пикси? Уже бежишь в сторону старшего братца? Так вот в реальной битве его может не оказаться рядом! — голос Файялла кажется Эсфирь настоящей кровью, густо вытекающей из открытой раны.
«Дыши», — раздаётся внутри головы ободряющий голос Видара. Или снаружи? Эффи настороженно озирается, но вокруг царит кромешная темнота.
Она делает глубокий вдох и такой же выдох. Стоять на месте – оказаться лёгкой добычей для Файялла. Но – идти? Куда?
«Ну, же, инсанис, сосредоточься! Полюби темноту, стань ею, позволь ей помочь тебе», — голос звучит так, будто он пытается убедить самого себя – не её.
— Стань темнотой, — тихо шепчет сама себе ведьма. — Полюби темноту.
Чего-то невероятного не происходит, но дыхание успокаивается, напряжение уходит, а вместе с тем – Эсфирь привыкает к черноте, слабо различая контуры. Ведьма не успевает среагировать, как Файялл настигает: хватает её за руку, выворачивает и прижимает к себе спиной.
— Будь мы по разные стороны – я бы свернул тебе шею. — Фай отпускает Эсфирь, внимательно вслушиваясь в её движения. — Ты худенькая, маленькая и это твои лучшие качества, даже в спарринге против меня. Всегда используй мозг, потом силу. И… чтоб тебя, маленькая пикси!
— Будь мы по разные стороны – я бы не доверяла мне.
Эсфирь не сдерживает смешка, понимая, что её пакость удалась. Темнота развеивается, а Видар и Изекиль от души смеются, глядя на впечатляющую картину: маленькой ведьме удалось уложить капитана Теневого Отряда на лопатки.
— Меньше болтай, Фай, а то ты увлекаешься, — довольно улыбается Эффи.
— Подножка – это нечестно!
— А кто говорил, что в бою всё будет честно?
— Ведьма! — бурчит Файялл.
Эсфирь протягивает руку капитану, замечая боковым зрением горделивую улыбку короля Первой Тэрры, хотя он и старался смотреть в другую сторону...
Ведьма делает глубокий вдох и спокойный выдох. У неё получится излечить себя, тем более такую незначительную ранку. Это же ничего не стоит даже для маленькой ведьмы, ведь так? В сознании снова всплывает улыбка Видара. Та гордость, которую он прятал в повороте головы. То восхищение. И чему? Тому, что она обманула его капитана? Или тому, что не
