это время, — почти горделиво сказал Ричардсон. — Вы даже ни разу нас не заметили, не так ли?
— Ни разу, — подтвердила я, преувеличивая восхищение. — Вы действительно очень умны.
— Спасибо, дорогая, — довольно захихикал он.
Идиот.
— Когда-нибудь попрошу вас рассказать, как вы это сделали. Но сначала… — я сделала паузу для драматического эффекта и подняла палец. — Скажите, почему вам так нужно то, что находится в моём сейфе.
Старый вампир закатил глаза.
— Вы и так это знаете. Но мы хотим открыть ваш сейф, потому что там находится единственный в мире предмет, способный нейтрализовать вашу огромную силу и сделать вас смертной.
— Что?
Я настолько опешила, что на секунду забыла играть роль. О чём он вообще говорит? Только увидев Питера, который всё ближе подбирался к Джону, я снова взяла себя в руки.
— О… да! Да, конечно. Я просто… не думала, что моя тайна настолько известна.
— Разумеется, — усмехнулся Джон. — Мы знали о существовании сейфа много лет. Но лишь когда узнали, что вы присутствовали на вечеринке графа Контеска той ночью, когда пожар убил столь многих наших создателей, мы начали воспринимать эти легенды всерьёз.
Он наклонился ближе.
— И, конечно, ваша удивительная способность устраивать пожары тоже стала легендой.
— И? — я притворно зевнула, будто разговор мне наскучил.
Но внутри я дрожала, как желе. Прошло всего сто пятьдесят лет — и эти идиоты наконец всё поняли.
— И, — сказал Джон, — когда мы узнали, что вы были на той вечеринке, мы поняли, что должны вскрыть сейф, чтобы лишить вас силы и допросить.
Он зло посмотрел на меня.
— И, возможно, убить. В зависимости от того, как пройдёт этот допрос.
Моя бравада дала трещину. Я провела пальцем по своему кольцу на удачу, надеясь, что оно меня успокоит. Не помогло.
— Теперь, когда вы здесь, — продолжил он, — и четыре моих весьма опасных друга тоже здесь, самым быстрым решением будет просто убить вас прямо сейчас.
Четыре?
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
— К тому же у нас есть мистер Эллиотт. Вы, возможно, самая могущественная ведьма в истории… но даже могущественные ведьмы истекают кровью.
Я не успела ни придумать план, ни даже осмыслить его слова. Питер уже оказался рядом с ним. В руке он держал кинжал с колом.
— Что… — начал Ричардсон, широко раскрыв глаза.
Но он не успел даже закричать. Питер вонзил кол прямо ему в сердце. Старший вампир мгновенно взорвался облаком пыли и оглушительным треском.
Когда Питер обернулся ко мне, казалось, что он постарел на десять лет. Его глаза были безумными.
— Зельда, убирайся отсюда! — крикнул он.
В этот момент склад наполнился криками и топотом — вампиры мчались к нам.
Шум был такой, что невозможно было думать.
— Беги! — кричал Питер. — Уходи!
Я, наверное, должна была остаться и сражаться рядом с ним. Но в тот момент я могла думать только о его приказе и о собственной необходимости выжить. Через полсекунды я дрожащими руками сунула руку в мешочек с порошком телепортации, высыпала половину себе на голову… и исчезла.
Глава 23
Скомканное письмо, написанное выцветшими чернилами на сильно пожелтевшей бумаге, найденное на дне верхнего ящика комода Зельды. Адресовано Гризельде Уотсон. Датировано 30 июня 1914 года.
Моя дорогая мисс Уотсон,
Мне больно расставаться с моим порошком переноса. Однако я не могу отрицать, что вы выиграли наше пари честно и безоговорочно. Откуда мне было знать, что эрцгерцог Франц Фердинанд окажется таким кровоточивым типом? Напомните мне больше никогда не делать ставок на жизнь и судьбу центрально-европейских монархов, когда вы рядом!
Пусть этот порошок принесёт вам столько же веселья и проделок, сколько он приносил мне за долгие годы, пока находился у меня.
Искренне ваш,
— Ф.
Отель, в котором я появилась, должен был быть самым роскошным во всей южно-центральной Индиане, но я едва ли заметила хрустальные люстры в холле или прекрасные местные картины на стенах, когда заселялась.
Я была запутанным клубком эмоций — слишком поглощена своей злостью и растерянностью, чтобы думать о чём-то, кроме как рухнуть на первую попавшуюся кровать.
Питер заставил меня что-то почувствовать к нему, всё это время обманывая меня неделями. Моя ярость была безграничной. Но злилась я не только на него. Я была не меньше зла и на себя — за то, что оказалась настолько доверчивой, что поверила его лжи. Не говоря уже о том, как меня бесила моя прежняя версия себя — та, что была настолько безрассудна во всём.
Если бы я была обычной бессмертной ведьмой и играла по правилам, ничего этого бы не случилось.
Но что именно произошло на том складе?
Да, Питер солгал мне. Но он также без колебаний вонзил кол в Джона Ричардсона, а потом остался разбираться с последствиями, пока я сбегала, как трусиха. Если Питер действительно работал вместе с Коллективом — если всё, что он мне рассказывал, было ложью и он ничего ко мне не чувствовал — стал бы он делать всё это?
И всё ли с ним сейчас в порядке? Смог ли он справиться со всеми теми вампирами в одиночку?
Ко всему прочему, я всё равно беспокоилась о его безопасности. Боги, какая же я идиотка.
Когда я добралась до своего номера на пятом этаже, я рухнула лицом в кровать, переполненная эмоциями и измождённая. Мне всё ещё нужно было вызвать Uber и вернуться к складу за машиной, которую я бросила там, убегая. А ещё нужно было решить, что делать с Коллективом.
Раньше они пытались добраться до Реджинальда, имея куда меньше информации, чем сейчас имели обо мне. Даже если Питер сумел расправиться со всеми на складе, те придурки, которые отправили его за мной, не забудут свою многовековую обиду только потому, что мне удалось сбежать.
Но всё это — позже.
Пусть мир сначала перестанет вращаться, а мои мысли и чувства снова станут понятными.
Телефон завибрировал в кармане, но у меня не было сил отвечать тому, кто пытался до меня дозвониться. Особенно если это был Питер.
Гораздо лучше казалось принять ванну в роскошной ванной комнате номера. Если я когда-нибудь и заслуживала немного заботы о себе, так это сейчас.
Я разделась и добрела до ванны, вылив в воду половину маленького флакона мыла с раковины. В оцепенении я смотрела, как горячая вода и пена наполняют фарфоровую чашу, а потом залезла внутрь и погрузилась в воду.
Когда через сорок пять минут я наконец выбралась, пальцы уже сморщились, а я достаточно успокоилась, чтобы мысль взглянуть на телефон
