глуп, чтобы попасться.
— Это её раздражает, — сказал я.
— И что? — рявкнул он. — Пусть раздражает её, Грейсон. Она Смертная. Неужели ты не в состоянии потерпеть её нытьё? У меня есть дела поважнее.
Вот и вся суть — мой старший брат и наш правитель под слоями фальшивой любезности навсегда оставался эгоистичным ублюдком.
Он не оставил мне выбора. Мне придётся самому найти способ разобраться с Арчером.
Это был мрачный понедельник, когда я вошёл в институт. Моё присутствие не требовалось в лаборатории вместе с Квентином. Вместо этого я направлялся к Шарлотте. Будто я и без того видел её недостаточно. Она сопровождала большинство моих шагов и в целом ужасно выматывала своим присутствием. Тайлеру стоило бы вручить медаль уже за то, что он вообще подумывает связать с ней свою жизнь.
— Грей, что-то случилось? — спросила она.
Шарлотта была не самым плохим Смертным, насколько это вообще возможно. Она еженедельно посещала храм и молилась. Эти молитвы никогда не были обращены ко мне — они были направлены к моим братьям и Слоан. Защита, любовь, дети — всё, чем Шарлотта хотела наполнить свою жизнь.
— Нет. С чего ты взяла? — коротко ответил я.
— В последние несколько недель ты кажешься нестабильным.
Нестабильным — это ещё мягко сказано. Я постоянно был либо в ярости, либо в боли и не мог понять почему.
Когда люди молились мне, я исполнял их просьбы с большей настойчивостью, чем обычно, и ждал, когда Хантер вызовет меня на разговор из-за этого, но, похоже, его семейные проблемы сейчас занимали центральное место, позволяя мне безнаказанно сходить с рук мои проступки.
В ответ я лишь пожал плечами.
— Знаешь, — вздохнула Шарлотта, — ты можешь поговорить со мной, если тебе что-то нужно.
Я несколько мгновений смотрел на неё и задавался вопросом, что бы она сказала или какой совет дала бы, если бы я признался, что трахал её подругу много раз, что она на самом деле полубогиня и что, если хоть что-то из этого всплывёт наружу, мы оба будем мертвы.
— Обойдусь, если ты не против.
— Иногда я не понимаю, как Квентин тебя терпит.
Я фыркнул.
— И Тайлер тоже. Ты можешь быть невыносимым, Грейсон.
Куда больше мне хотелось поговорить с Квентином. В этом и заключалась странность. Я жаждал её не только физически. Мне не хватало возможности узнавать, как прошёл её день. Я хотел лежать с ней в постели и слушать, как она жалуется на эксперимент, который не удался, пока в конце концов не сдастся сну. Между нами росла пропасть, и это ощущалось слишком остро.
И частично это была моя вина. Избегать её казалось единственным логичным решением, но без неё я чувствовал пустоту. Никто не бросал мне вызов так, как она. Никто не развлекал меня своими выходками так, как могла Квентин.
Когда я вышел из кабинета Шарлотты, в институте было тихо. Было чуть больше пяти, и если я знал Квен — а мне хотелось верить, что знал, — она ещё не закончила с остальными. Она всё ещё должна была быть в лаборатории.
Квентин сказала мне держаться от неё подальше, но я не мог. Уже столетиями никому не удавалось указывать мне, что делать. Желание быть рядом с ней было слишком сильным, и потому я собирался быть рядом — и держать себя под контролем.
Сегодня вечером я приготовлю нам ужин, и она сможет рассказать мне о работе и обо всём, о чём захочет, лишь бы я мог провести с ней время.
Зачем ждать до вечера? Я мог найти её в лаборатории и подождать, пока она закончит.
Когда я вошёл в помещение, рабочие столы были пусты, но что-то казалось неправильным. Я ускорил шаг, двигаясь вдоль прохода.
— Скотт, — окликнул я. — Я хотел… АРЧЕР!
Он стоял перед Скоттом, и, прежде чем я успел его остановить, его обнажённые пальцы коснулись кожи её щеки.
Я не раздумывал, когда выпустил свою ауру, отшвырнув его назад и оставив перед ней стену из неё для защиты.
— Оставь её в покое, — прорычал я, вставая рядом с ней.
— Я просто хотел понять, что в ней такого интересного, — сказал он. — Но теперь начинаю видеть. Я не мог её прочитать.
Я слегка запнулся.
— Не смог прочитать?
— Ни единой зацепки. То есть, я знаю, что она ангел, но ты хочешь сказать, что у неё вообще нет секретов? Это не имеет смысла.
Я покачал головой.
— Она провела много времени среди Богов. Поднималась в Элизию. Кто знает, как её тело справляется с этими изменениями?
— Мы должны знать! Возможно, я поговорю с Гаретом и Хантером о расширении этого небольшого проекта. — Он повернулся к Квентин. — Тебе ведь нужны контрольные образцы, верно? Может, добавишь и себя в список, потому что здесь что-то не так.
Арчер опустил свою ауру и направился к выходу из лаборатории. Уже у двери он обернулся и сказал:
— Я свяжусь с тобой, Скотт.
Когда он ушёл, я убрал свою ауру.
— Мне нужно идти.
— Грей. — Квентин схватила меня за руку, её лицо побледнело. — Почему он не смог меня прочитать?
— Я не знаю, Скотт. Мне нужно увидеться с Эриком.
— Зачем? Что случилось?
— Ничего! — рявкнул я. — Ничего не случилось. Как я уже сказал, скорее всего, дело в чрезмерном воздействии нас всех.
Больше я ей ничего не сказал — просто исчез в чёрной вспышке, направившись прямо к брату.
— Эрик! — позвал я, появляясь в доме его носителя.
— Грей? — спросила Слоан, укачивая Като на руках. Элва тоже была там и выглядела встревоженной моим внезапным появлением.
— Где он? — спросил я.
— Сейчас приведу. Всё в порядке?
Я смог лишь покачать головой. Менее чем через секунду Слоан исчезла и снова появилась рядом с Эриком.
— Что случилось? — спросил меня Эрик.
— Арчер крутится возле неё, — сказал я. — Он хочет понять, почему мы все так заинтересованы в ней.
— Прости, повтори, пожалуйста, — попросил Эрик.
— Арчер считает, что мы её опекаем. Думает, что в ней есть что-то особенное, о чём мы не рассказываем. Сегодня он не смог её прочитать, и теперь он будет цепляться за это, как собака за кость.
Элва тихо произнесла:
— Почему нам вообще нужно разрешение, чтобы читать друг друга?
— Потому что мы божественны, — ответила Слоан.
— Её силы, — пробормотал Эрик.
— Нет! Нет! У неё нет сил. Это должно прекратиться! — прошипел я, вцепляясь в волосы.
— Она полубогиня. Она моя кровь. Разумеется, у неё есть силы, — серьёзно сказала Элва.
Напряжение продолжало нарастать, и в
