пожалуй, менее конфликтным.
Что абсолютно не имело никакого отношения к тому, что Гаврил был любовником Пирса.
— Я нахожу твое поведение довольно любопытным, вот и все, — пояснил Одо, коротко пожав плечами и поправив очки на переносице. — Насколько я понимаю, ты настаивала на прекращении каких-либо отношений с определенным принцем, но я нахожу вас двоих весьма близкими. И, добавлю, наедине во дворе.
— Я не какая-то принцесса, чья добродетель под угрозой. — Сибил подняла подбородок, косясь на него. — Когда тебе за шестьсот лет, никто не моргнет глазом, найдя старого Андромедианца наедине с любым мужчиной. Или женщиной, если на то пошло.
— Я не подвергаю сомнению твою добродетель или ее отсутствие. — Одо подмигнул ей, и низкий рык пророкотал глубоко в ее груди. — Ох, тише. Не нужно так дичать. Я всего лишь констатировал свое наблюдение.
— Я не прекратила все отношения с Пирсом, — тихо сказала Сибил, крепче сжимая складки юбки. — Он все еще мой друг. Мы лишь недавно оказались в близости из-за наших ролей во всей этой неразберихе.
— Я не видел никаких сил, сталкивающих вас во дворе. — Одо тихонько усмехнулся, явно довольный собой.
— Ты сует нос не в свои дела, — огрызнулась Сибил, что лишь вызвало у Одо более громкий смех. — Для Главы Старейшин, я думала, у тебя найдутся дела поважнее.
— Я скучающий женатый мужчина. — Смех Одо затих, даже когда его ухмылка оставалась. — Я скучаю по драмам Эльдамайна среди вас. Всегда было занимательным зрелищем наблюдать, как бессмертная вовлекается в разврат смертных мужчин.
Сибил фыркнула, качая головой.
— Тебе определенно нужно покидать этот остров время от времени, если у тебя такое состояние ума в первый год как Главы Старейшин. У тебя еще целое десятилетие впереди.
— Пока вы с Астерией продолжаете приносить мне захватывающие новости… — Одо бросил Сибил взгляд на Сибил, растрескивая ее твердую оболочку. — Уверен, мне не придется путешествовать так часто, как ты думаешь.
ГЛАВА 34
АСТЕРИЯ
Астерия стояла в одиночестве, а ее мраморная статуя возвышалась над ней в саду Астерианской Академии. Свежий весенний ветерок приносил соленый запах океана, смешанный с ароматом лаванды и шалфея, растущих на соседних клумбах. Вокруг нее разносились обрывки тихих разговоров из различных зданий Академии, пока она вглядывалась в усмешку, высеченную на ее каменном лице.
Как быстро изменились ее чувства к миру.
— Поразительное сходство, — сказал Уэллс сзади, но она не вздрогнула. Она почувствовала его за своей спиной еще до того, как он заговорил — и не из-за Эфира внутри него. — Они мастерски передали эту усмешку. Не слишком веселую, всего лишь намек на забаву и хитрость.
— Хм.
Когда Уэллс повторил звук в насмешливом тоне, она заметила, что инстинктивно прислонилась к его груди. Она взглянула краем глаза и обнаружила его лицо прямо рядом со своим. Ее желудок екнул, и она не могла определить, было ли это возбуждение или смущение.
— Я говорила Одо, что статуя вызывающая, — пробормотала Астерия, борясь с жаром на щеках. — Я никогда не осмелилась бы носить простыню в качестве платья.
Уэллс низко рассмеялся, и звук обволок ее. Она закрыла глаза, ощущая, как его дыхание щекочет ее шею, пока он говорил.
— Знаешь, Блю… Мне кажется, ты лжешь. Возможно, в юности ты носила такое платье…
— В моей юности?! — Она резко обернулась с сердитым лицом, полностью повернувшись к нему с поднятым пальцем. — Я хочу, чтобы ты знал…
Хитрая ухмылка на его лице остановила ее.
Он намеренно вывел ее из себя, чтобы она посмотрела ему в лицо, потому что теперь, когда она это сделала, вся игривость исчезла, когда она поняла, какой именно палец оказался между ними.
Тот же палец, что был у него во рту прошлой ночью.
— Ты что-то хотела сказать? — спросил он, приподняв бровь, ухмылка не сходила с лица. Он сделал шаг ближе, и ее палец уперся ему в грудь. — Что я должен узнать? Я уже кое-что узнал прошлой ночью.
Ее дыхание задрожало, когда она пришла в себя.
— Ты, возможно, узнал кое-что прошлой ночью, но ты не знаешь многого обо мне.
Уэллс пожал плечами, взяв ее руку в свою.
— Полагаю, ты можешь быть права. Я не могу постичь все шестьсот лет твоего существования.
Он поднял их сцепленные руки, и Астерия нахмурилась. Он потянул ее руку вокруг ее головы. Она с настороженным взглядом проследила за движением его руки, пока он не притянул ее обратно к себе, скрестив руку у нее на груди. Его тепло обволокло ее, и она закрыла глаза от странного ощущения, охватившего ее.
— Это не значит, что я не знаю тебя, — прошептал он, его губы коснулись ее виска. — Как ты думаешь, чем я занимаюсь всякий раз, когда мы вместе?
Астерия не могла ответить. Она была в его объятиях и не хотела, чтобы он отпускал.
Тихий, почти неуловимый гул чего-то знакомого, теплого и постоянного вибрировал в воздухе. Все вокруг померкло по краям, оставив лишь мягкий стук его сердца у нее за спиной.
Она не могла назвать это, но просто знала, что здесь легче, как будто, может быть, она могла отдохнуть мгновение.
Может, дольше.
— Я наблюдаю за тобой и слушаю тебя. — Его пальцы легким движением провели по ее ключице от одного плеча к другому, откидывая ее волосы. — И мне очень нравится то, что я нашел.
Она медленно развернулась в его объятиях, превозмогая кружение в глубине живота, и встретилась с его пылающим взглядом.
— Неужели?
Он склонил голову, не отрывая от нее взгляда.
— Если мое присутствие прошлой ночью не дало тебе никакого намека, мне просто придется быть более убедительным.
— А что, если я не нашла то, что мне нравится? — Она провела взглядом вверх и вниз по его телу, отступая и скрещивая руки на груди.
— О, моя любовь… — Уэллс рассмеялся, его глаза сморщились в уголках, пока он качал головой. — Мы оба знаем, что это неправда. Если бы ты не нашла то, что тебе нравится, ты бы не была мокрой…
— Пожалуйста, перестань ее дразнить, — крикнул Пирс, прогуливаясь с Гаврилом по одной из аллей, проложенных в живой изгороди. — Я не могу продолжать покрывать тебя. Я бы не хотел объяснять нашему дорогому брату, как ты превратился в обугленные останки.
В другой ситуации Астерия оценила бы признание Пирсом ее обычной угрозы, если бы не остолбенела от того, что Уэллс собирался высказать вслух на всеобщее обозрение.
По его щекам расплылась самодовольная улыбка.
Пирс, похоже, изначально не распознал, что напряжение
