перестать сравнивать её с Квентин. Безумие — как она незаметно захватила мою жизнь.
Чем быстрее этот проект закончится, тем лучше. Может быть, тогда нам действительно удастся вернуть всё к норме. Пребывание на земле выбивало всё из равновесия. Дома, в Элизии, я буду свободен от Квен и от той власти, которую она имела надо мной.
Но даже я понимал, что лгу самому себе.
Стук в дверь заставил меня повернуть голову. Квен стояла в пижаме и смотрела на меня.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Нет. Я… Неважно.
Она развернулась, но я позволил тонкой нити ауры скользнуть к ней, обвиться вокруг её талии.
— Что такое? — спросил я снова.
Квен тяжело вздохнула.
— Я просто… Можно мне остаться с тобой?
Эта женщина меня погубит. Я на мгновение сжал челюсти, а затем позволил своей ауре притянуть её к кровати.
— Конечно, — сказал я сквозь зубы.
До того как Холден вмешался со своими сорок пятыми, мы проводили ночи вместе. Она сидела в постели, работая над презентациями и таблицами, а я, держа книгу в руках, молча наблюдал за ней.
Было что-то в том, чтобы просыпаться рядом с ней по утрам, прежде чем она успевала заправиться кофеином и вспыхнуть амбициями, — что действовало на меня как наркотик. Я видел её раньше всех. Я видел её в момент, когда она была наиболее уязвимой.
— Мне нравится левая сторона, — заметила она.
— Хрен тебе. Либо ложись, либо проваливай.
Она закатила глаза, затем забралась в постель и устроилась рядом со мной. Я повернулся к ней лицом.
— Так друзья и делают? — спросил я, не удержавшись.
Квен пожала плечами.
— Я делила постель с друзьями, когда ездила на ночёвки.
Она пришла подготовленной — с оправданием.
— Может, ещё захочешь накрасить мне ногти и заплести косички? — поддел я её.
Она подняла руку и провела ею по моим волосам. В этом жесте была нежность, которая проявлялась только в уединении нашего пузыря. Было бы так легко поцеловать её, но я подавил эти мысли. Она уже нашла оправдание тому, что лежит со мной в одной постели, и я не собирался делать ничего, что могло бы её спугнуть.
— Друзья ещё и разговаривают, — продолжила она.
— Мы разговариваем.
— Я имею в виду честно.
— И в чём же, по-твоему, я нечестен?
— В Арчере.
Я напрягся и заметил:
— Я видел, как ты разговаривала с ним в баре.
— Он постоянно меня находит. Сказал, что ты забрал у него кое-что и что, если я хочу узнать больше, мне стоит спросить тебя.
Арчер повсюду сеял маленькие зёрна сомнений. Бог секретов. Водная чаша должна была наградить его способностями к разжиганию дерьма, раз уж у него был настоящий талант к этому искусству.
Я не мог ей рассказать. Не хотел рассказывать и раньше, до того как мы узнали её статус, но теперь, когда я знал, кем она является, я никогда не смогу говорить с ней об этой части своего прошлого. По крайней мере, если хочу, чтобы она продолжала думать обо мне так, как думает сейчас.
— Вы явно друг друга не любите, — настаивала она.
— Я прожил гораздо больше тебя, Скотт. За свою жизнь я сделал много вещей. Некоторые из этих решений он принял слишком близко к сердцу.
— Например?
— Это дела божеств, Скотт. И это прошлое. Мне не особо хочется снова всё это поднимать.
Она прикусила нижнюю губу.
— Он пытается посеять раздор, — твёрдо сказал я. — Не позволяй ему. Он озлоблен из-за того, что не попал в элиту.
Квен задумалась над этим в тишине, и я попытался отвлечь её мысли.
— Ещё вопросы? — спросил я.
Её губы изогнулись в улыбке.
— Миллионы.
— Валяй.
— Какой у тебя цветок?
— Миллионы вопросов — и ты начинаешь с этого?
— У меня мозги сейчас слегка поджарены. Неделя была длинной.
Я поднял руку, крепко сжал кулак и снова раскрыл его. На моей ладони лежала одинокая калла Одесса. Тонкая и чёрная, она резко выделялась на фоне моей кожи.
— Это красиво, — выдохнула она. — Кажется, я раньше таких не видела.
Пусть Арчер засунет свои жёлтые тюльпаны куда подальше. Квентин тянулась к моему цвету так же, как тянулась ко мне. Я позволил цветку исчезнуть и уложил руку на её талию.
— Грей, — сказала она.
— Я устраиваюсь поудобнее. Можно я задам тебе вопрос?
— Конечно.
Я знал, что хочу спросить, но не был уверен, что она ответит. Крайне закрытая, Квен всегда держала карты при себе.
— То кольцо, — начал я, и она напряглась под моим прикосновением, тело стало жёстким, стоило мне коснуться болезненной темы. — Какая у него история?
Несколько мгновений стояла тишина, но она не сбежала.
— Что случилось? — подтолкнул я её с любопытством.
Мне было любопытно с тех пор, как Эрик коснулся её и заговорил с ней в баре. Любопытство только росло с тех пор, как я нашёл кольцо. Я мог бы узнать всё без труда, но хотел, чтобы она рассказала сама.
Может, Эрик был прав и мне нравились чужие страдания, а может, дело было в том, что она решила открыться именно мне, и это ощущалось как победа.
— Он ушёл, — резко сказала она. Квентин всегда говорила фактами.
— И?
— Что, Грей? — огрызнулась она. — Что ты хочешь узнать?
— Почему это так тебя злит?
— Ты не можешь просто сам выяснить?
— Тебе бы это не понравилось.
Она посмотрела на меня, затем закрыла глаза.
— Я влюбилась в парня по имени Итан, когда училась на бакалавриате.
— Сколько тебе было лет?
— Девятнадцать.
— Это была не любовь.
— Пошёл ты.
Она дёрнулась под моей рукой, словно собиралась уйти, поэтому я притянул её ближе к себе. Квентин никуда не денется. Я не чувствовал себя таким спокойным уже несколько недель. Вот где ей место.
— Прости, — сказал я. — Я делаю выводы только в конце.
Тяжело вздохнув, она продолжила:
— Он заботился обо мне. Мои родители умерли годом раньше, а Кэсс была в Нью-Йорке. Итан следил, чтобы со мной всё было в порядке. Помогал держать голову на плечах.
Она смотрела на мою грудь, пальцами осторожно выводя узоры, пока вспоминала прошлое. Не злая, не настороженная, не деловая. Это была Квен — уязвимая.
— Когда мы закончили университет, он пошёл работать в индустрию, а я начала писать докторскую. Всё было нормально. Всё было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Он сделал мне предложение.
— Кольцо —
— Да. Это то самое кольцо, которое он мне подарил. — Она медленно подняла взгляд с кривой улыбкой. — Ты был прав. Оно не совсем в моём вкусе.
— Что случилось?
Квен
